Призрак Оперы. Тайна Желтой комнаты

И все же мне кажется, что вы понимаете, что это обман, поскольку теперь говорите, что никакого гения музыки не существует… Но зачем тогда вы последовали за ним и на этот раз? Почему вы поднялись с таким сияющим лицом, будто действительно услышали ангелов? О, этот голос очень опасен, Кристина, потому что я сам, слушая его, был так очарован, что даже не могу сказать, каким образом вы исчезли прямо у меня на глазах… Кристина! Кристина! Ради всего святого, ради вашего отца, который сейчас на небе и который так любил вас, да и меня тоже, скажите нам – мне и вашей матушке: кому принадлежит этот голос? И мы спасем вас, даже против вашей воли! Итак, имя этого человека, Кристина? Человека, который осмелился надеть вам на палец золотое кольцо?

– Господин де Шаньи, – холодно заявила девушка, – вы никогда этого не узнаете!

В этот момент послышался резкий голос матушки Валериус, которая, видя, с какой враждебностью ее подопечная обратилась к виконту, вдруг приняла сторону Кристины:

– Если она любит того человека, господин виконт, то это вас не касается!

– Увы, мадам, – смиренно ответил Рауль, не в силах удержать слезы.

 – Увы! Я действительно думаю, что Кристина его любит. Все говорит об этом, но не только это приводит меня в отчаяние, потому что я вовсе не уверен, мадам, что человек, которого любит Кристина, достоин этой любви!

– Только я могу судить об этом, сударь, – сказала Кристина, глядя Раулю в глаза; лицо ее выражало крайнее раздражение.

– Когда для соблазнения девушки, – продолжал Рауль, чувствуя, что силы покидают его, – используют столь романтические средства…

– То значит – либо мужчина негодяй, либо девушка на редкость глупа?

– Кристина!

– Рауль, как вы можете выносить такой приговор человеку, которого никогда не видели, которого никто не знает и о котором вам самому ничего не известно?

– Это не так, Кристина.

По крайней мере, я знаю его имя, которое вы намереваетесь вечно скрывать. Вашего Ангела Музыки, мадемуазель, зовут Эрик!

Кристина тотчас же выдала себя… Она побелела, как алтарный покров, и пробормотала:

– Кто это вам сказал?

– Вы сами.

– Как это?

– В тот вечер, во время бала-маскарада, когда вы так о нем сокрушались. Разве, войдя в свою гримерную, вы не произнесли: «Бедный Эрик!»? Так вот, Кристина, вы и не знали, что вас слышит бедный Рауль.

– Значит, вы опять подслушивали за дверью, господин де Шаньи!

– Я был вовсе не за дверью! Я был в комнате!.. В вашем будуаре, мадемуазель.