Призрак Оперы. Тайна Желтой комнаты

Как вы себя чувствуете?»

Невозможно отрицать, что существуют самонадеянные певицы, которые весьма опрометчиво, не соизмеряя своих сил и обуреваемые гордыней, желают достигнуть невероятных высот с тем слабым голосом, что был им дарован Небом, пытаются издавать звуки, которые были им заказаны еще до появления на свет. Именно в таких случаях Небо для наказания тайком посылает им жабу – фальшивый звук. Всем это известно. Но никто не мог подумать, что Карлотта, чей диапазон составлял по меньшей мере две октавы, сфальшивит.

Невозможно забыть ее пронзительные фа третьей октавы, ее неслыханные стаккато из «Волшебной флейты». Все помнили о «Дон Жуане», где она исполняла партию Эльвиры, ее самый оглушительный триумф в тот вечер, когда она взяла си-бемоль, который не смогла взять донна Анна. Но тогда что же означала эта фальшь после спокойной, мирной, маленькой фразы «И сердцу голос тайный о чем-то говорит»?

Это было что-то сверхъестественное, здесь явно не обошлось без колдовства.

Эта жаба пахла жареным… Бедная, несчастная, отчаявшаяся, поверженная Карлотта!

Волнение в зале нарастало. Если бы подобное приключилось не с Карлоттой, ее бы тотчас освистали! Но так как все знали, каким безупречным инструментом была Карлотта, ярости не было, все были потрясены и испуганы. Такой же ужас зрители испытали бы, если бы оказались свидетелями катастрофы, уничтожившей руки Венеры Милосской, если бы они видели тот удар… осознавали…

Но здесь? Эта фальшь была необъяснима!.

.

Необъяснима до такой степени, что несколько секунд Карлотта обдумывала, действительно ли она слышала, как эта нота – можно ли применить здесь это слово? – вырывается из ее уст. Да можно ли это назвать звуком? Ведь звук еще находится в области музыки, она же хотела убедить себя, что этого адского шума и не было вовсе, что это была лишь мимолетная звуковая галлюцинация, а вовсе не преступное предательство ее голосового аппарата…

Она в растерянности окинула взглядом зал, словно ища убежища, защиты или, скорее, непосредственного уверения в непричастности ее голоса.

Она поднесла к горлу стиснутые руки, словно пытаясь защитить себя и одновременно протестуя. Нет! Нет! Ведь это не она сфальшивила! Казалось, что и Каролюс Фонта был того же мнения: он смотрел на Карлотту с непередаваемым детским выражением огромного удивления. Ведь он был совсем рядом с ней, он ее не оставил.