Призрак Оперы. Тайна Желтой комнаты

Рауль, решившись, произнес:

– Господин комиссар, это ангел по имени Эрик, он живет в здании Оперы, и это Ангел Музыки.

– Ангел Музыки?! Право же… Весьма забавно! Ангел Музыки! – И, обернувшись к директорам, комиссар полиции Мифруа задал вопрос: – Господа, у вас имеется таковой?

Без тени улыбки директора отрицательно покачали головой.

Мифруа поднялся, внимательно вглядываясь в лицо Рауля:

– Простите, сударь, вы что, собираетесь издеваться над полицией?

– Что вы! – запротестовал Рауль, с горечью подумав: «Еще один не желающий услышать меня!»

– В таком случае что вы там пропели насчет Призрака Оперы?

– Я сказал то, что вы слышали, господа! – отчеканил Рауль.

Комиссар обратился к Ришару и Моншармену:

– Похоже, что вы, господа директора, не знаете о Призраке Оперы?!

Ришар привстал, пощипывая поредевшие усы:

– Нет-нет, господин комиссар, мы его не знаем, но совсем не прочь с ним познакомиться, потому что не далее как нынче вечером он украл у нас двадцать тысяч франков!.

.

И Ришар устремил на Моншармена устрашающий взгляд, как бы говоря: «Верни мне двадцать тысяч франков, или я расскажу все!» Моншармен понял его и сокрушенно развел руками: «Ах, скажи! Скажи все!»

Что касается Мифруа, тот переводил взгляд с директоров на Рауля и, похоже, задавал себе вопрос: уж не находится ли он среди умалишенных? Взъерошив волосы, он произнес:

– Призрак, который ухитрился за один вечер похитить певицу и украсть двадцать тысяч франков, должно быть, весьма деятельный призрак.

Не хотите ли, господа, обсудить эти вопросы по отдельности: вначале похищение певицы, а после кражу двадцати тысяч франков. Давайте попытаемся говорить серьезно, господин де Шаньи. Вы считаете, что Кристина Даэ была похищена неким Эриком. Следовательно, он вам известен? Вы его видели?

– Да, господин комиссар.

– И где?

– На кладбище.

Комиссар вскинулся, затем вновь пристально вгляделся в лицо Рауля, пробормотав:

– Разумеется!.

. Именно там обычно и встречают призраков. А вы как оказались на кладбище?

– Сударь, я отчетливо сознаю странность моих слов и то впечатление, которое у вас, должно быть, складывается, – серьезно ответил Рауль, – но прошу вас, поверьте, что я в своем уме. Речь идет о спасении той, что мне дороже всех на свете, исключая Филиппа, моего любимого брата. Хочется, чтобы мой краткий рассказ убедил вас, ведь время уходит.