Призрак Оперы. Тайна Желтой комнаты

Перечисляя все эти выходящие из обычных рамок блистательные браки, старушка оживилась, выпрямилась, набралась храбрости и с вдохновением предсказательницы выкрикнула последнюю фразу этого пророческого письма звенящим от гордости голосом:

– «1885: Мэг Жири – императрица!»

Изнуренная этим последним усилием, смотрительница опустилась на стул со словами: «Господа, там стояла подпись: „Призрак Оперы“! До меня и раньше доходили слухи о Призраке, но я не особенно в них верила. Но я поверила окончательно с того самого дня, когда он объявил, что моя малышка Мэг, плоть от плоти моей, станет императрицей».

По правде говоря, не надо было долго разглядывать восторженную физиономию мамаши Жири, чтобы понять, чего можно было добиться от дамы, обремененной столь «блестящим» интеллектом, при помощи двух слов: «Призрак» и «императрица».

Но кто же все-таки дергает за веревочки этой нелепой марионетки? Кто?

– Вы никогда его не видели, он с вами разговаривает, и вы верите всему, что он вам скажет? – спросил Моншармен.

– Да. Во-первых, это благодаря ему моя Мэг стала корифейкой. Я сказала Призраку: «Чтобы она в тысяча восемьсот восемьдесят пятом стала императрицей, нечего терять время – она должна стать корифейкой сейчас же». Он сказал: «Заметано». Он только слово замолвил господину Полиньи, и дело было сделано…

– Так, значит, господин Полиньи его видел!

– Нет, как и я, но он его слышал! Призрак что-то ему шепнул на ухо, ну вы знаете, в тот вечер, когда он, побледнев, вышел из ложи номер пять.

Моншармен вздохнул.

– Вот так история! – простонал он.

– О, – снова заговорила мамаша Жири, – я всегда знала, что у Призрака и господина Полиньи есть свои секреты. Господин Полиньи исполнял все, о чем просил его Призрак… Директор ни в чем ему не отказывал.

– Слышишь, Ришар, Полиньи ни в чем не отказывал Призраку!

– Да, да! Я слышал! – заявил Ришар. – Полиньи – друг Призрака! А мадам Жири – подруга Полиньи… Делайте выводы! – довольно грубо добавил он.

– Боже мой! Нет, конечно!

– Ну так смотрите!

Мадам Жири с волнением заглянула в конверт, и ее глаза тут же заблестели.

– Тысячефранковые банкноты! – воскликнула она.