Призрак Оперы

Тогда они, умоляя нас отнестись к их словам вполне серьезно, сообщили, что никогда не стали бы говорить с нами о приведении, если бы сам призрак не приказал им предупредить нас о необходимости быть с ним как можно любезнее и исполнять все его желания. Вне себя от радости, что им удастся, наконец, покинуть владения таинственного призрака и забыть раз и навсегда его требования, они не спешили знакомить нас с этим необыкновенным явлением, пока, наконец, ужасная смерть Жозефа Бюкэ не напомнила им, что всякий раз, когда они не выполняли воли привидения, в Опере всегда происходило какое-нибудь таинственное и ужасное происшествие.

В течение всей этой неожиданной, произнесенной почти шепотом речи, я не спускал глаз с Ришара, который еще, будучи студентом, обладал необыкновенной способностью разыгрывать собеседников. Он казался особенно довольным, точно смаковал какое-нибудь вкусное блюдо, сочувственно покачивал головой и, по мере того, как развивался рассказ, его физиономия делалась все печальнее, как будто теперь, узнав о существовании призрака, он начинал жалеть, что вмешался в это дело.

Я ничего не мог придумать лучшего, как строить точно такие же гримасы до тех пор, пока мы оба, несмотря на все наши усилия сохранять серьезность, не расхохотались в лицо обоим рассказчикам, которые пораженные таким внезапным переходом от серьезности к самому неуместному веселью, по-видимому, решили, что мы сошли с ума.

Наконец, найдя, что комедия длится слишком долго, Ришар, полушутя, полусерьезно спросил:

— Но, однако, что же этому привидению нужно?

Полиньи подошел к бюро и достал копию свода постановлений Оперы.

Текст начинался так:

«Дирекция Парижской Оперы обязуется ставить каждый спектакль с пышностью и великолепием, достойными первой лирической сцены Франции» и кончается параграфом 98-м:

«Контракт может быть нарушен: 1) в том случае, если директор не придерживается нижеследующих предписаний:

Следуют предписания.

— Эта копия, — говорит в своих мемуарах Моншармэн, — точно также как и та, которая находится у нас, написана черными чернилами.

Между тем, Полиньи указал нам на несколько красных строчек, написанных странным неровным почерком, как будто их писал ребенок, еще не научившийся связывать буквы.

Это добавление к параграфу 98 гласило:

«Если директор задержит более чем на две недели уплату ежемесячного пособия Призраку Парижской Оперы, в размере 20 тысяч франков, т. е. 240 тысяч франков в год».