Ангел-Маг

Создание грубой иконы, по обыкновению, вымотало ее, и все же она не могла не обдумывать столь странную перемену своих жизненных перспектив. В частности, что же теперь станет с ее разными начатыми, но еще не законченными иконами? У нее лежало в работе несколько собственных икон, а еще она соученикам помогала… Что теперь с ними будет?

– Шевелись, милочка! Поживей! – окликнула с порога Рошфор.

Прокторы держали створки раскрытыми, и Доротея видела других людей, ждавших снаружи. У всех были пурпурные накидки и такие же шляпы с красными перьями.

Усталым шагом, спотыкаясь, Доротея достигла двери. Как только она вышла наружу, моргая на солнечный свет, прокторы захлопнули окованные дубовые двери у нее за спиной, как бы подтверждая изгнание, делая его окончательным.

Поборники схватили ее за руки. Кто-то сорвал с ее платья иконную брошь, стащил с пальца икону Хабрилиэля, вынул из ножен поясной ножичек.

– Это всего лишь предосторожность, – сказала Рошфор, не глядя, впрочем, на Доротею.

Холодный взор капитана ощупывал толпу студентов, ученых, университетской прислуги и разных зевак, болтавшихся на южной стороне широкого бульвара, что вел от Ротонды к мосту Деррико. Всем им, конечно, требовалось знать, что привело сюда не только поборников кардинала, но и одну из карет ее высокопреосвященства – алую, на желтых колесах, запряженную шестеркой серых коней в пурпурной сбруе.

Среди сплошной синевы школярских балахонов и более тусклых нарядов служащей братии серым пятном выделялась четверка отверженцев. Эти стояли отдельно, потому что никто не хотел тереться с ними вплотную. Немного странно было видеть их стоящими в праздности. Обычно они спешили туда и сюда, потому что черная работа не переводилась.

Доротея узнала всех четверых. Отточенный глаз художницы выделил знакомые черты даже под капюшонами, даже под полумаской, надетой одним из них для сокрытия какого-то уродства. Эти самые отверженцы всю неделю стригли кусты у нее под окошком, определенно не стараясь завершить дело как можно скорей. Теперь вот вышли сюда. И, хотя на бульваре и вообще кругом Ротонды кустов не имелось, все четверо так и держали в руках длинные садовые резаки.