Головоломка

Смерив взглядом мальчишку в шортах до колен и футболке с фотографией рок-группы Arctic Monkeys, он снова повернулся к папе.

Перед нами стоял мальчик, которого нелегко смутить. У него был настолько взрослый взгляд, что он выглядел по крайней мере вдвое старше своих лет. Позже я узнал, что, в отличие от меня, он немало перенес и рано повзрослел.

В руках мальчишка держал большую урну, на вид довольно увесистую. Он поставил ее на землю и посмотрел папе в лицо, одновременно снимая рваную тряпку, которая была обмотана вокруг его головы.

В этот момент кто-то крикнул профессору Ахмеду, что один из верблюдов заболел. Я был очень доволен собой: моих знаний арабского хватило для того, чтобы понять фразу. Профессор что-то проворчал себе под нос.

– Прошу прощения, Джеймс.

– Ну конечно же иди! – сказал папа. – Я поговорю с этим парнем.

Когда Ахмед вышел из палатки, пастух заговорил хриплым шепотом:

– Сэр, я принес вам кое-что очень ценное. Очень старое.

– Для пастуха ты очень хорошо говоришь по-английски, – сказал ему папа.

 – Где ты учил язык?

Мальчишка немного напрягся.

– Мой отец был учителем, – сказал он. – В одной школе в Аммане. Он научил меня хорошо говорить по – английски.

– Действительно, научил неплохо.

Казалось, мальчик хотел полностью прояснить этот вопрос:

– Мой отец погиб – несчастный случай. У меня нет матери – она умерла, когда я родился. Меня послали сюда, здесь живет мой дядя.

– Твоему дяде принадлежат отары овец?

– Мой дядя – богатый человек, у него большой дом.

Но он не любит меня, поэтому и послал на ферму. Мне приходится работать на фермера.

– Понятно. Ну а что ты мне принес? Эту замечательную урну? Это действительно ценная штука…

По папиному тону я понял, что он сочувствует этому иорданскому мальчику. А я лично очень сомневался, не сочинил ли мальчишка всю эту слезливую историю прямо на ходу, чтобы разжалобить папу и получить побольше денег. Может, этот горшок чего-нибудь и стоил, а может, нет, но папа все равно собирался купить его.

Он присел и начал изучать горшок, ощупывая его руками и проводя ногтем по узору.

– Этот орнамент… – начал он, но мальчишка его перебил:

– Не сам горшок, сэр. Там кое-что внутри.

Папа взглянул на него, изучая его лицо в тусклом свете лампы.

Я выскочил вперед, так как мне послышалось нечто похожее на стрекот сверчка.

– Змея?! – воскликнул я. – У тебя там змея?

Не знаю, почему я сказал именно про змею, но змеи всегда были для меня особыми животными.