Головоломка

Он говорит, что он просто человек, которому посчастливилось заниматься именно тем делом, которое удается ему лучше всего. Его специализацией был Ближний Восток. Три года назад он отправился в Сирию и нашел там целую кучу старинного оружия, увидев которую все работники Британского музея чуть не свихнулись от радости. Затем отец был в Иордании, в месте Кумран. Там много wadis — высохших речных русл, где когда-то в древние времена стояли города. Мне кажется, раскопки были очень скучными. Попадались только горшки и сельскохозяйственные инструменты.

Я продолжал читать, надеясь, что папа забудет обо мне, углубившись в свои горшки. Но желтый свет лампы, подключенной к походному генератору, становился все тусклее, и глаза уставали. Нужно было увеличить силу тока, но, если бы я попросил об этом папу, он явно отправил бы меня в постель. В этот самый момент полог палатки поднялся, и на пороге появился один из иорданских коллег папы.

– Джеймс, – сказал профессор Ахмед, – у нас гость.

Папа приподнял брови:

– Гость в такой час?

Но лицо профессора Ахмеда оставалось серьезным, и папа резко спросил:

– Что такое?

Я точно знал, что в этот момент он подумал, что это террористы или бандиты – словом, повод для беспокойства.

Должно быть, профессор Ахмед почувствовал в голосе папы тревогу, потому что поспешил объяснить:

– Ничего страшного, Джеймс, это просто мальчик-пастух.

– Боже ты мой! Он что, еще не спит?

Профессор Ахмед пожал плечами и улыбнулся:

– Ну он же пастух. Ему надо пасти коз.

– А, ну да. Конечно же. Приведи его сюда, хотя я даже не представляю, что… Неважно, веди его сюда.

Профессор поднял полог палатки повыше и махнул рукой куда-то в ночную пустыню.

– Taal hinna, – крикнул он кому-то в темноту, что означало «иди сюда».

В палатку вошел арабский мальчишка.

У него было худое лицо с большими карими глазами, и он тут же окинул меня уничижительным взглядом. «Чертов нахал!» – подумал я. Как и я, мальчишка неширок в плечах. Он был худым и гибким, особенно сильно выпирали кости на запястьях и лодыжках. Его лицо, руки и босые ноги толстым слоем покрывала пыль. Мальчишке не мешало бы принять душ, но от него совсем не пахло. Это была пыль пустыни, а не грязь.