Головоломка

Потом он отвернулся со словами:

– Я все равно могу помочь.

Позже в тот же день я почувствовал себя виноватым, что так вел себя с Хассаном. Я нашел его и сказал, что прошу прощения. Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.

– Да не расстраивайся, все в порядке! – сказал он. – Слушай, мне больше не придется пасти этих дурацких коз, вот и все. Здесь у меня хорошая работа на кухне и в качестве носильщика.

– Но мы не останемся здесь навсегда, – предупредил я его. – Мы здесь только на лето, потом мы должны будем вернуться домой.

Его лицо погрустнело, потом снова прояснилось.

– Неважно. А что такое «лето»?

– Вы называете это «горячим сезоном».

– А, понятно! – беззаботно сказал он. – Но лето длится много недель. Потом начинается самум, и, возможно, вы не сможете уехать во время него.

Самум – это горячий удушающий ветер, который, как говорят, сводит с ума людей и животных.

– О, у нас все будет в порядке, не беспокойся об этом!

– А за какую футбольную команду ты болеешь? – неожиданно спросил Хассан.

– «Трактор бойз», – ответил я.

Судя по его виду, это название ему ничего не говорило.

– Она из Ипсвича, – пояснил я.

– Никогда не слышал о них, – сказал он. – А я болею за «Манчестер Юнайтед».

Последние слова он произнес очень надменно.

Я скривился:

– Удивительно!

– Что, Макс?

– Это ж надо, все, кого не встречу за пределами Англии, болеют за «Манчестер Юнайтед».

– «Манчестер Юнайтед» – очень крутая команда, – сказал Хассан, надувая щеки.

– Ну а я не горжусь. Еще куда ни шло гордиться «Арсеналом» или даже «Ливерпулем», но не «Ман Ю».

Теперь, когда мы разговорились, Хассан мне понравился. Он был такой же мальчишка, как я, с такими же интересами. На песке около нашего лагеря была натянута волейбольная сетка. Я научил Хассана играть в волейбол, и он скоро начал играть очень хорошо – почти так же хорошо, как я. Да что там, если уж говорить честно, он брал мяч лучше меня. Он прыгал вверх, как газель.

Я научил его играть в волейбол, а он показывал мне пустыню.

В это время папа работал над переводом письмен на козлиных шкурах. Там было множество очень интересных фрагментов, сказал он однажды, заглатывая завтрак, но он хотел бы разгадать этот манускрипт. Он читал их снова и снова, но, по его словам, все время что-то упускал.