Второй потоп

Когда они отступали, они думали, что вода поднимается за ними по пятам!

Другие пробрались на крыши, убежденные, что наводнение уже затопило подвалы и нижние этажи их жилищ.

Женщины заламывали руки и причитали, дети плакали, а мужчины толкались, спотыкались и кричали, и сделали бы что-нибудь, если бы только знали, что делать. Вот в чем была жалость! Это было так, как если бы мир был поражен слепотой, а затем прозвучала труба архангела, вопиющего:

"Лети! Лети! Ибо Мститель следует за тобой по пятам!"

Как они могли летать?

Это ужасное напряжение не могло продолжаться долго.

В полдень над головой внезапно вспыхнул свет. Начавшись в круглом пятне, окруженном радужным ореолом, он быстро распространялся, казалось, таял, пробиваясь сквозь густую темную массу, заполонившую воздух, и менее чем через пятнадцать минут Нью-Йорк и все его окрестности оказались в золотом свете полудня.

Люди, которые ожидали в любой момент почувствовать, как вода безжалостно поднимается вокруг них, выглянули из своих окон и были поражены, увидев только крошечные ручейки, которые уже исчезали из виду в сточных канавах. Через несколько минут не осталось и следа воды, хотя сырость на стенах и дорожках показала, насколько велика была влажность воздуха.

В то же время давление на легкие стабилизировалось, и все снова вздохнули свободно, и с каждым вдохом к ним возвращалось мужество.

Казалось, весь огромный город испустил вздох облегчения.

И тогда его голос был услышан, как никогда не был услышан прежде, с каждым мгновением становясь все выше и громче. Это был первый раз, когда утро наступило в полдень.

Улицы с волшебной быстротой заполнились сотнями тысяч людей, которые болтали, и кричали, и смеялись, и пожимали друг другу руки, и задавали вопросы, и рассказывали о пережитом ими, и спрашивали, слышал ли кто-нибудь когда-нибудь о подобном раньше, и задавались вопросом, что бы это могло быть и вернется ли снова.

Телефоны всех видов были постоянно заняты. Женщины звонили своим подругам и истерически разговаривали, мужчины звонили своим коллегам и партнерам и пытались поговорить о делах.

Был ажиотаж вокруг надземки, метро, уличных автомобилей. Большие транспортные артерии оказались забитыми, и шум становился все громче и громче.