Ученица чародея

Язвы саднили и чесались – я чувствовала это так же сильно, как и сама графиня. Хуже того – мой дар обострился, и я отчетливо видела ржавого цвета облако с зелеными, как насморк, прожилками и землистыми пятнами. Оно туманом окружало тело графини де Веруа, сгустившись вокруг бедер, и издавало тошнотворный запах, который, похоже, никто, кроме меня не улавливал. Всё это вызывало крайнее отвращение и говорило об опасности, звенело в моих ушах, будто колокол при пожаре. Прикоснуться пальцами? Ни за что на свете! Я бессознательно сделала шажок к двери.

– Ну, что же ты, Абели, – промурчал мсьё Годфруа. – Ты же хочешь помочь её светлости. Ты ведь добрая католичка, не так ли?

– Так, – нехотя ответила я и отступила ещё на полшажка.

– Тогда чего же ты ждешь? Положи руки и исцели мадам де Веруа.

– Но… мсьё, как же… Ведь шрам Этьена остался у меня… вдруг и это?.. – я даже не знала, как сказать, чтобы не оскорбить высокопоставленную особу.

Графиня лишь молчала и сдержанно улыбалась. Но улыбка ее была совсем ненастоящей, как фальшивые цветы на ярмарке.

Но лекарь будто ждал моих слов. Он, как кудесник, достал из кармана круглое зеркальце на изящной ручке и приставил к моей груди.

– Шрама уже и след простыл. Смотри сама.

Мой взгляд скользнул к зеркальцу – в отражении и, правда, ничего не осталось от багрового пятна, что я перетянула у Этьена. Даже крошечной точки.

– Видишь, милая? – теперь лекарь старался говорить, как добрый дядюшка. – Так что не бойся, Абели. Исполни то, что велит тебе Господь. Ты же помнишь, Иисус Христос сам страдал и нам велел. А тебе и страдать-то долго не придётся. Мы же знаем.

Я сглотнула. Всё тело засаднило и зачесалось, не только живот.

– Увы, ангелочек, болезни не красят даже красивых людей. Болезни никого не красят. Но я буду вечно тебе признательна, если ты хоть ненадолго облегчишь боль. Я так страдаю, – печально и даже искренне произнесла графиня.

Только из-за этой ноты искренности в её низком голосе я сдалась. Хотя откуда-то из-за спины летели мысли: притворись, не справься, не касайся, уходи… я заглушила их бормотанием молитв и, зажмурившись, положила ладонь на плоский живот.

Я даже не успела проговорить, что хочу помочь, как зловонная жижа ворвалась в мои пальцы, раскалила их, будто огнём, и понеслась травить моё тело со скоростью грязевого потока в горах.