Басни и анекдоты XXI века. Том VIII

Пока Крылов обедает, и плотненько покушал,

Наш человек уже патроны к револьверу запасает.

И грянула одна война, потом уже нагрянула другая,

И революции одна, ну а по её стопам кровавая, иная.

И друг за другом, чередой, почти без промежутков и отрыва,

Начитанный, натасканный, аж с детства, на баснях человек,

воюет и бунтует, почти без перерыва.

Вот уже пятый – девятьсот, как революция, так и война,

Потом 14-тый и мировая, потом 17-ый, и революция пробила

мир до дна.

Вот 33-ий и фюрер книжку написал, не басни, но мир читает,

как читал,

Вот 41-ий, вот 45-ий – он, слава богу, проиграл.

Кто говорил, что басни для народа, и чтобы их народ читал?

Что они учат, может быть добру, тот вам, наверное, наврал!

Часть люда стоит на баррикадах, другая – обезьяна и очки

читает,

Часть публики читает про квартет, другая часть в неё уже

стреляет.

А попрыгунья стрекоза всё мёрзнет, и запотели зенки,

А кто-то в тюрьмах, и на каторге, а кто уже у стенки.

А кто уже ещё далече, а лев всё очень кушать хочет,

Ягнёнка тащит в лес, тому от этого не легче, его там заморочат.

Весь мир сошёл с ума, от войн, от революций, смут,

Как будто басен не читал, пока народ на поле боя, и

в застенках, в лагерях.

Герои басен живы и здоровы, и как один, все тут,

Не умереть им никогда, и не погибнуть, на боевых, и

революции полях.

Да ладно, оставим классиков, святых и гениев, одних, в покое,

Не изменили мир они, и лучше он не стал, как не старались,

я не скрою.

И что читает публика, а кто-то пишет для неё нравоучения,

Той публике плевать, она на грабли наступает снова, получит

снова шишки, войны и революции, гробы, страдания, мучения.

488. КУКУШКИ, ЖИВОТИНКИ И ЗВЕРУШКИ

    (2017-10-17)

И знает человек, и чувствует, что он как винтик, временщик,

И бесполезная деталь, на свете проживает.

И полностью быть может это сознаёт, но только лишь тогда,

Когда на век, навечно засыпает.

Не может ничего он изменить,

И вырваться из этого порочного, земного, обыденного круга.

Вращается он в нём, как и в Сансаре, живёт он просто,

проживает жизнь,

И крутиться он, бегает по кругу.

Его заботы ежедневные и боли,

Заботы и старания лесной зверушки, животинки,

собой напоминают.

Старается зверушка жить, но выше головы не прыгнет,

Как сделать этот подвиг, она пока не знает.