Без оверкилей не бывает

Он раздражал всех, но самое печальное – он этого не понимал; всегда был старательным, первым бросался что-нибудь сделать, хотя все боялись его даже наедине с топором оставить.

Когда мы прошли половину реки на катамаранах, нам предстоял обнос по берегу водопада и каньона под названием Моткины Щёки, примерно десять километров. Это один из самых тяжёлых отрезков путешествия; кто был там, тот знает. Тропа идет по верху каньона близко от края, чуть оступишься – и летишь вниз; я знала несколько случаев, когда люди гибли именно здесь.

На этом переходе моральное напряжение достигло максимума, даже самые спокойные ребята стали раздражительными, возникали небольшие перепалки, а Лёшка, конечно, был притчей во языцех.

Под вечер мы дошли до места, где должны были на следующий день переправляться на другой берег – тропа продолжалась там, а по этому берегу дальше идти было нельзя. Все были вымотаны. Два Лёшки в этот день дежурили и готовили ужин. Лагерь разбить можно было только очень высоко над рекой, берег обрывался вертикально вниз; но уже темнело, и мы этого не заметили.

А с Поляковым вдруг что-то случилось: глаза стали дикими, он нашёл заросли ревеня и стал остервенело рубить, размахивая ножом:

– Я вам сейчас такой компот сварю, я докажу, я докажу!

Мы еле уняли его, положили в палатку и дали что-то успокоительное. По-моему, у него даже поднялась температура; скорее всего, он просто не выдержал перегрузок. Но закон тайги жесток; зачем ты пошёл в такой поход, зная заранее, что тут будет очень тяжело? Все и так устали, раздражению не было предела.

Хорошо, что он спал, ведь мы всерьёз стали обсуждать проблему, как его транспортировать вниз по реке.

Вдруг через два часа он вскочил как ни в чём не бывало, схватил котлы и закричал:

– Сейчас я принесу воды для чая.

Была уже полная темнота; мы сидели у костра, всем хотелось пить, а он всё не шёл и не шёл. Господи, ну что там опять с ним приключилось? Вдруг Лёшка появился из темноты, он тащил два котла, только наполовину наполненные водой.

Тут уже и спокойный Юдин не выдержал:

– Тебя только за смертью посылать. Ты что, не мог полные котлы принести?

Бормотания в ответ мы не расслышали. Ну и дежурный!

Утром всё было уже по-другому – все выспались, отдохнули, и хотя моросил мелкий дождь, настроение было боевое. Когда же мы подошли к краю обрыва, Юдин присвистнул:

– Вот это да! Здесь же спуска нет. А я на Лёшку вчера собак спустил.