Без оверкилей не бывает

Симакова нашли сразу – он не дошёл всего чуть-чуть и отдыхал на тропе. Поляков пропал. Подняли весь лагерь, бродили по тайге, кричали, светили фонарями, возвращались и снова искали. Нашла его Галка Юдина метрах в пятидесяти от лагеря случайно – просто наткнулась на него. Он сидел под кустом, совершенно одуревший, и молчал.

– Лёша, мы же тебя звали, почему ты не отвечал?

– Я думал, это не меня.

Да, сказать нечего! Не его… Будто звали какого-то другого Лёшу среди огромной толпы в огромном городе. Ребята от усталости даже не стали ругать его – пусть живёт.

Но он на этом не успокоился – подошёл к Коле Юдину и сказал:

– Коля, я понял, что дойти до реки не смогу, завтра пойду назад.

– Куда назад?! Мы уже прошли километров десять и ещё не один десяток проехали на машине по тайге. Куда назад! Иди к костру, отдыхай и не морочь другим голову.

Наутро началась комедия: Лёша разложил свои вещи и стал выбрасывать всё, что считал лишним. Мы посмеивались, собирая свои рюкзаки, а потом ребята потянулись к выброшенным вещам:

– Лёш, если тебе не надо, мы с удовольствием заберём.

– Берите что хотите, мне нужно облегчаться.

Кому-то достались носки, кому-то – футболка, кто-то взял джинсы, я подхватила беленькие хлопчатобумажные носочки. Все хихикали, но Лёшка ничего не замечал. Только Толик Романов стоял одиноко в стороне и ничего не брал.

– Толя, ты чего? Пойди поживись, дураков учить нужно.

– Я жду, когда он выбросит фотоаппарат.

У Лёшки был замечательный фотоаппарат, который мог сразу, один за другим, делать девять снимков, не нужно было каждый раз переводить кадр.

При съёмке прохождения порогов это было бесценно.

Лёшка это услышал:

– Не дождёшься!

Потом, пока мы несколько дней шли до реки, Толик всегда пристраивался за Лёшкой сзади, а когда тот останавливался, чтобы лишний раз присесть и отдохнуть, Толик за спиной озорничал:

– Бросай фотоаппарат! Бросай фотоаппарат!

Лёшка от злости снова выпрямлялся и шёл. Я думаю, только эта злость и заставила его нормально дойти до реки.

Нужно сказать, что после окончания похода ребята вернули ему все вещи. С Симаковым было проще – мы с Галкой в первое же утро сами уложили его рюкзак, показав, как это делается, и придав ему правильную форму. Он всё понял, проблем у него больше не было.

Ах, Поляков, Поляков! Если что-то должно было произойти, это случалось с ним. Ребята уже перестали на него злиться, просто принимали как неизбежное.