Заповедник потерянных душ

И через мгновение Лешка выбежал на газон, отряхивая старенькие джинсы. Лариса оцепенела.

Он что, следил за ней? Молча отпустил из дома, чтобы последовать за ней и…

И что дальше?!

А дальше Лешка подошел, встал между ними и повторил:

– Леша все слышал, Виктор. Поэтому…

– Что?

Виктор с насмешкой смотрел на молодого парня в ветхих штанах и застиранной майке. В кедах с наметившейся дыркой на месте большого пальца правой ноги. Видимо, часто пинает этой ногой мяч, играя с детьми.

Именно правой. И бицепс на правой руке крепче, чем на левой. Леша правша. Это следует запомнить.

– Поэтому отвали! – повысил Леша голос и задвинул за спину Ларису, порывающуюся что-то сказать.

– В смысле, отвали? – Виктор чуть выставил вперед правую ногу, сжал правый кулак, напрягся.

– Отвали от нашей семьи. Оставь нас в покое. Чего непонятного?

Лешка был лопухом. Пусть много моложе его самого, крепче и симпатичнее. И ему не нужны были косметические процедуры, которыми он сам увлекся год назад.

И долгие тренировки ему не нужны были тоже. Все компенсировала молодость. Но все же он был самым настоящим лопухом. И конечно, пропустил удар в челюсть, которым Виктор его наградил.

Отлетев на метр, он упал на траву и застонал, заслоняя лицо локтем. Лариса заметалась.

– Как ты можешь?! За что ты его ударил?! – закричала она, приседая рядом с мужем и пытаясь заглянуть ему в лицо.

– Хотя бы за то, что он проник на частную территорию.

Виктор с напряженным вниманием осматривал ее обнаженные лопатки, нежную кожу плеч. Розовые пятки, мелькающие в траве.

Он не уступит!

– Я запросто мог застрелить этого парня, а потом вызвать полицию. Если бы тебя не было сейчас здесь, я бы так и сделал, – процедил он лениво, скрестив руки на груди.

Костяшки пальцев правой руки ныли, но это не беспокоило. Боль была приятной. Он был удовлетворен. Противник валялся у его ног. Он был повержен. Унижен на глазах любимой женщины.

Пусть сейчас ей его жалко. Это временно. Женщины не любят проигравших.

– Это жестоко! – выпалила Лариса, вставая в полный рост.

Ее трясло от гнева и обиды, но он находил в этом особую прелесть. В том, как полыхают ее щеки, как подрагивает тяжелая грудь, едва прикрытая сарафаном. Как блестят ее полные слез глаза. Как она смотрит на него со смесью ужаса и неузнавания.

«Да, детка, да! – хотелось ему кричать в полный голос.