Теория вероятного чуда

Не в банке, случайно? Не его ли собрался ограбить? Но то, что парень имеет безупречное прошлое, ее разочаровало.

– Вас отпустят, конечно же, Гордеев. Но знайте: я за вами наблюдаю, – она сделала характерный жест указательным и средним пальцами, раздвинув их буквой V. – И машина у ваших друзей приметная.

– Какая машина? – он впервые прекратил глумливо скалиться, сел ровно, насторожился.

– Та сама, на которой вы все приехали в кафе, – она назвала номер и марку. – Кто за рулем был? Владимир Зотов? Его вы собрались наказать?

– Уже успели, пробили? – покивал Гордеев.

 – Быстро работаете. Прямо как в кино. Только, уверяю вас, все мимо…

Из отдела они с Палычем вышли в семнадцать тридцать пять. За десять минут до этого оттуда вышел Гордеев.

– Кто его забрал? – спросила она Палыча, с хмурым видом марширующего рядом.

– Такси, – ответил он коротко. – А ты думала – кто? Черная машина с черными стеклами за ним приехала? И они прямиком отправились грабить банк?

– Палыч, не начинай. Драка была? Была.

– Где это зафиксировано, позвольте спросить? – он приложил ребро ладони за ухо, оттопырив его. – Никто из сотрудников кафе не дал показаний. И наряд, который приехал по твоему звонку, зафиксировал лежащего на полу человека. И капитана полиции Панину, которая упиралась ему коленом в спину. Даша… Дарья Дмитриевна, поезжайте уже домой, а! Завтра понедельник. Начинаются будни. Отдохни уже…

За всеми его словами, сказанными тихо, крылось раздражение. Она безошибочно его угадывала.

И возразить было нечего: Палыч имел право на нее злиться. Она загубила ему выходной день. Он только костер разжег, чтобы ребрышек нажарить, как от нее поступил звонок. И теперь и угли прогорели, и ребра дольше положенного мариновались. И пока он доберется до своего дома за городом, спать пора.

Вечно она всем все портит! Таким приблизительно был его взгляд, которым он с ней попрощался.

До дома она домчалась быстро. Поставила машину на место, которое никто не занимал на парковке из уважения к ней.

Поднялась в лифте на свой восьмой этаж и, повернув к своей квартире, замерла от неожиданности. У двери ее квартиры топтался бывший третий.

– Ты что здесь делаешь? – округлила Даша глаза.

Вид у бывшего был пришибленный. Она могла бы даже подумать, что он сильно скучал по ней, измучился, извел себя воспоминаниями и угрызениями совести, и именно по этим причинам он здесь. Она могла бы так подумать, если бы плохо знала его. Но знала его она хорошо.