Простить нельзя помиловать

Ну, или что-то в этом роде.

Да, да, это было бы стопроцентным враньем. Ничего же не поменялось ни в нем, ни в ней. Он был молодым, красивым, крепким, лживым. Она на десять лет его старше, толстая и не очень симпатичная.

Но вот именно сейчас ей хотелось даже его вранья.

Но Тимур неожиданно не стал ничего придумывать.

– Я по поводу нашего утреннего разговора, Алла, – свел он густые брови к переносице.

– Которого? – разыграла она непонимание.

И прямо тут же, стоя перед ним с тарелкой, принялась отщипывать кусочки мясного рулета и класть их себе в рот.

– По поводу происшествия на заливе. Ты еще разозлилась, помнишь?

– Допустим. Тебе-то что? – опешила она от такого поворота.

– Просто хотел сказать тебе: не надо. – Тимур привалился спиной к двери и смотрел на нее как-то нехорошо, не по-доброму.

– Не надо что?

Алла забылась и хватала пальцами большие куски от мясного рулета, не заботясь, что пальцы ее сделались маслеными и вокруг рта наверняка блестит. Остановилась, лишь поймав тень брезгливости в его глазах.

– Не надо – что?

– Снова поднимать эту историю не надо. Там ведь тогда Петрович был немного замазан.

– И что? – Она пристроила зад на краю стола. – Он был ни при чем, и я…

– Ты забыла, как его таскали? Как мотали ему нервы и довели до инсульта?

– Ай, брось! – поморщилась Алла. – Инсульт у него случился от водки. И от того, что таблетки пил вместе с водкой.

– От какой водки, Алла? Он не пил совсем. Он же за рулем почти сутками был. Когда? – Тимур с осуждением смотрел на нее, как будто видел впервые. – У него же здоровья и времени не было. Когда он мог пить?

– Значит, находил время, – фыркнула она, сощурившись. – Я сама у него в машине водку видела. И не раз. Значит, пил.

– А то, что он эту водку держал для пассажиров, которые в магазин за ней опоздали, тебе в голову не приходило? – он криво ухмыльнулся. – Я, признаюсь, тоже так делаю.

– Ух ты! – ошалело поводила она глазами. – А где же твои заработки были все это время, Тима? За мой счет жил, а… А, поняла! На букетики Клавке все спускал? На подарки ей? У, змей! Уходи! И нечего меня тут уговаривать!

– Зря ты так, Алла. – Он повернулся к ней спиной, взялся за дверную ручку. – Все ребята против того, чтобы ты снова Петровича замазывала. Он только на ноги встал. Слесарем переоформился.