Простить нельзя помиловать

– Я не позволю тебе выставлять меня на посмешище, милый, – прошипела она, подаваясь над столом в его сторону. – Если что-то не нравится, вали отсюда. К Клавке, Таньке, Маньке. К кому угодно!

У Клавы своего жилья не было, Алла знала об этом прекрасно. Та жила с отцом. И приютить Тимура, который принялся вдруг ее обхаживать, Клава совершенно точно не могла.

– Алла, ну вот чего ты опять начинаешь? – без прежнего возмущения, лениво отозвался ее сожитель. – Тебе поскандалить хочется с утра? Перед работой? Мне баранку крутить двенадцать часов, а ты мне нервы делаешь.

Ее претензии остались невысказанными, застряв где-то в горле. Но, приехав на работу на пять минут раньше Тимура, Алла за ним проследила. И он – паразит – снова приехал с букетом для Клавы. Подкараулил ее на служебной стоянке автомобилей, подкрался и вручил ей цветы.

Та принялась отнекиваться, краснела, лопотала что-то. Алла отчетливо несколько раз услышала свое имя. И слышала несколько раз, как Тимур произнес: достала. Она не стала выскакивать из своего укрытия с громкими криками и разоблачениями.

– Ты больше не живешь со мной, Тима, – объявила она ему по рации, когда он ехал с заказа. – Вещи заберешь завтра. Я привезу их тебе на работу.

И он – сволочь – даже не попытался оправдаться.

– Понял, – просто ответил он и отключил рацию.

Минут тридцать она переживала. Потом поняла, что этот вариант расставания лучший из многих возможных. Тимур мог у нее прописаться, мог отжать квартиру, мог повесить на нее кучу кредитов.

Опять же ее прежний навык пригодился. Вовремя проследила, подслушала.

Чай заварился. Разбухший чайный пакетик улетел в мусорную корзину. Алла насыпала в стакан две ложки сахара, принялась мешать, громко позванивая ложкой о стеклянные стенки стакана.

Она испытывала неудовлетворенное беспокойство из-за утреннего репортажа в криминальных новостях.

А как? Куда звонить? В полицию?

Она задумалась минуты на три, дважды обожгла язык о горячий чай. Попутно отправила на адреса сразу три машины. Она же была профессионалом. Могла и думать, и чай пить, и работать.

– Алло, это телевидение? – позвонила она через пятнадцать минут после того, как ее стакан опустел.