Пока смерть не разлучит нас

Что она здесь делает? Уж не его ли караулит? И если его караулит, то каким образом адрес узнать смогла?

– Связи, – односложно пояснила Виктория, когда Грибов задал ей вопрос. – Думаете, так трудно позвонить знакомым своих знакомых, навести о вас справки, узнать ваш домашний адрес?

– Думал, что не так легко. – Грибов почесал затылок. – Может, вас и номером моего мобильного снабдили?

– Нет, не снабдили, а то я позвонила бы непременно, прежде чем решилась прийти к вам.

– А с чего хоть решились-то? – Грибов суетливо потоптался на месте, шурша пакетами, потом предложил: – Слушайте, Виктория, вы ведь наверняка не спешите, может, зайдем ко мне? Не на улице же нам, в самом деле, разговаривать!

– Идемте, – не стала она отказываться.

Грибов проводил ее в комнату, мысленно похвалив себя за наведенный в квартире порядок, а сам помчался в кухню разбирать пакеты с продуктами и ставить чайник. Надо же, и не думал, что вечер субботы выдастся именно таким.

– Виктория, вы не голодны? – спросил он на всякий случай, прокричав ей с кухни.

– Нет, спасибо, – отозвалась она так же громко.

– А чаю? Чаю выпьете со мной?

– Чаю можно…

Чай Грибов заваривать не умел. И не любил, если честно, все эти ритуальные приседания с ополаскиванием чайника, с распариванием листа, с добавлением потом кипятка. Он предпочитал просто бросать себе в чашку два пакетика чая.

– Мне тоже два, – попросила Вика, устроившись в его кухне.

– Похоронили? – задал Грибов идиотский вопрос и тут же пожалел об этом.

И без того бледное лицо девушки сделалось синюшным. Губы задрожали, но она все же выдавила, хотя и с большим трудом:

– Не на земле же его было оставлять. Правда, в церковь не пустили… Поэтому…

– Поэтому что? – поторопил ее Грибов, смотреть на ее страдания и еще слушать, как она молчит и всхлипывает, было очень тяжело.

– Собственно, поэтому я и здесь! – закончила она наконец и с вызовом глянула на него, мол, только попробуй счесть ее сумасшедшей. – Не потому, что вы ответственны за то, что его не отпевали в церкви, а потому, что он был… верующим человеком! И он никогда бы не допустил… Он не посмел бы никогда сотворить с собой подобное! Это же страшный грех, понимаете! Виктор чтил бога и старался жить праведно.