Ничего личного, кроме боли

– Что по делу, есть что-то новое?

– Сегодня на три часа я вызвала его коллегу, товарищ майор. Ольга Горина, тоже хирург. Они уже пару лет состоят в отношениях.

– Ага. А зачем вызвала, почему сама к ней не съездила? Уважаемый человек, хирург. А ты сразу – повесткой!

– Не сразу, товарищ майор. Я была в больнице, пыталась с ней поговорить, – нехотя призналась Маша.

– И что же?

– Послала она меня подальше. Но алиби, товарищ майор, у нее нет. В больнице в момент совершения преступления ее не было – я говорила с персоналом.

– Вот так вот, значит.

Кошкин со звонким шлепком соединил ладони за спиной и зашагал по кабинету.

– Куда катится мир, Бессонова? Вот ты мне скажи, а?

Вопрос был риторическим. Она уже научилась разбираться в перепадах его настроения. Научилась заполнять паузы, когда это нужно. И Саша Стешин был ей понятен, ей с ним работалось легко и просто. Не выходило только с Рыжковым. Она кожей чувствовала его неприязнь. О причинах можно было только догадываться.

– Чтобы создать семью, прямо так остро необходимо убирать свекровь? Так она им мешала? Какие отношения были у хирурга с матерью? Как его фамилия?

– Новиков, товарищ майор.

Игорь Валентинович Новиков.

Маша открыла папку с делом.

– Отношения? Отношения были великолепными. Новиков был очень привязан к матери. Она жила в другом городе, но он настоял на ее переезде. Поселил у себя в квартире. Он очень ее любил, товарищ майор. У него не было мотива избавляться от нее.

– Да я не об этом, Бессонова! Что ты опять? – возмутился Кошкин.

 – Сын и не стал бы. А вот потенциальная невестка… Н-да. Помню историю одних моих соседей. Молодая семья вынуждена была жить с родителями мужа. Так там каждую неделю такие баталии случались! Невестка не раз орала на весь дом, что рада была бы, если бы старики сдохли. Так вот прямо и заявляла: сдохли.

– И чем закончилось? – лениво поинтересовался Рыжков.

Он исподтишка наблюдал за Машей. Мысленно тестировал ее на возможные психические отклонения. А что, может, она и правда того? Вместо того чтобы болеть, рванула в другой город и устроилась подсобницей в ресторан.

А морду загримировала специально, чтобы не узнать было.

Только зачем тогда надо было настоящие документы предъявлять? И зачем ей эта работа? Чтобы разведать все ходы-выходы и потом незаметно нанести удар? А скандал при увольнении при чем? Чтобы запомнили? Но кого конкретно должны были запомнить – Машу?

Он в самом деле хороший опер, здесь Сашка прав.