Любовь окрыляет

О жутких вещах рассказывал, ее просто подбрасывало от желания закрыть ему рот рукой и не слышать этих мерзостей.

Неужели не врет? Неужели милая Наталья Ивановна может быть такой скверной? А Светочка? Она-то что, с ума сошла, что ли, раз обсуждает с матерью такие вещи?!

Кристина и сама порой откровенничала со своей мамой, и папу не обходила вниманием, но не до такой же степени, простите!

– Когда в последний раз у вас был секс, Кристина? – снова повторил Карпов и уставился вдруг на ее босые ступни.

Ага, значит, отлично понимает, о чем спрашивает, смекнула тут же она.

Знать бы вот, с какой целью…

– А вы с какой целью интересуетесь, Глеб? – осмелела она, хотя поначалу решила было отделаться мнимой глухотой и перевести разговор на что-нибудь иное.

– Я? – Он кашлянул и поднял взгляд свой до уровня ее коленок. – Просто… Просто хотел предложить вам себя в качестве партнера, раз уж теще так этого хочется. Уважим Наталью Ивановну, а?

– В качестве какого партнера, Глеб?

Голос Кристины сделался обманчиво вкрадчивым.

Она не возмутилась, не набросилась на него с кулаками, не попыталась вышвырнуть за дверь. Хотя тут вряд ли справилась бы. Возня одна, а толку? В нем почти метр девяносто и сил немерено, а она…

Она всего лишь женщина.

– В качестве какого партнера, спрашиваете? – И он вдруг, набравшись храбрости или наглости, пойди пойми, что им двигало, пересел к ней на диван с кресла. – А какой бы вас устроил, Кристина?

– Ну…

Почему она его не боялась? Почему?! К ней в дом ввалился чужой, незнакомый ей мужик, причем в изрядном подпитии.

То страсти невообразимые рассказывает, то делает предложения непристойные. Она дома одна, никто о его визите к ней не знает. Даже если она и закричит, звукоизоляция в квартире великолепная, ее никто не услышит.

Но кричать-то ей и не хотелось, вот в чем дело! А почему?

– Почему вы молчите, Кристина? – потеребил ее за крохотный воротничок домашней туники Карпов. – Поговорите со мной.

– Хорошо, поговорим, – согласилась она и подняла на него глаза.

Они сидели на ее диване слишком близко. Непозволительно близко. Но она не виновата, это он сам так сел, когда покинул кресло, на которое она ему сразу указала. Может, он и не специально так уселся, но не знал ведь, что подушки диванные слишком мягкие. И утопаешь в них, как в перине. И почему-то сразу ближе друг к другу делаешься.

Это немного ее волновало, но не настолько, чтобы перепугаться.

Она рассматривала его лицо.