Четыре года падал снег

 – Сергей, где вы?

– Здесь… – прошептал Голодев, продолжая неподвижно стоять, глядя на снег.

– Сергей! Сергей! Ах, вот вы где! – фон Штофф подоспел к Голодеву, на плечах его болталась наспех наброшенная шуба. – Что вы делаете, друг мой? Идемте немедленно в дом!

Карл поспешно принялся отряхивать снег с волос и пиджака Сергея.

– Пойдемте в дом скорее, заболеете еще!

– Как мне на душе дурно, вы бы только знали, – вздохнул Сергей.

– Что я могу для вас сделать? – запрокинув голову, низкорослый фон Штофф пытался разглядеть в темноте лицо Голодева.

– Найти бы где-нибудь сферолет, да я домой поеду.

– Сказать, чтобы ваш подали?

– Нет, отыщите общественный.

– Хотите, поеду с вами?

– Буду рад.

Придерживая Голодева под локоть, фон Штофф заторопился к ближайшей трассе. Барон быстро замерз, а Голодев, казалось, и вовсе не замечал, что идет без шубы, с непокрытой головой.

Над трассой одиноко вертелся трехместный сферолет, видимо пилот знал о приеме у Чернышевых и надеялся, что кто-то пожелает добираться домой самостоятельно.

– В усадьбу Голодевых, – сказал фон Штофф, потирая руки. – Да поскорее, голубчик.

Сферолет поднялся в воздух, сильными бортовыми лучами разгоняя темноту и снегопад.

– Как бы вы не простудились, друг мой, – беспокоился фон Штофф, быстренько смахивая с волос и одежды Сергея тающий снег.

– Не было сил больше видеть всё это, – выдохнул Голодев, – да и вообще…

– Кстати, Милетова с Хрустальницким разняли.

– Да не в них дело.

– В чем же тогда?

Сергей не ответил. Он отвернулся и стал смотреть в окно на беснующиеся в бортовом свете снежинки. Голодев думал о многом и ни о чем одновременно, зачем-то пытаясь вспомнить мечты и стремления юности, когда весь мир был так прекрасен, так добр и свеж…

– Друг мой, мы приехали, – участливый голос Карла вернул его из прошлого в салон сферолета.

Друзья вышли из салона и направились к парадному крыльцу. Войдя в дом, Сергей с удовольствием окунулся в тепло, свет и что самое главное – тишину. Навстречу вышел Степан, увидал барина и ахнул:

– Никак обобрали вас, Сергей Николаич?!

– Да нет, не обобрали, шуба моя у Чернышевых осталась, – Голодев снял мокрый пиджак и подал его Степану.