Аппалинария и крылья

Они смотрели друг на друга словно, были знакомы всю жизнь. За спиной Аппы мерцало окно, окрашенное ночным небом, и огромная луна светилась у нее над головой.

– И что? Надо, чтобы сделал? Какие поступки он должен совершить, сколько загубить жизней, чтобы наказание стало заслуженным? А как быть потом с этими жизнями? Положить их на алтарь познания его неразгаданной натуры? А если он повинится, раскается? Тогда и вовсе о них забыть?

Голос звучал тихо, неторопливо, но чрезвычайно четко.

Каждое слово прорисовывалось в воздухе яркими буквами, зависало на мгновение и постепенно угасало, переливаясь серебристыми бликами.

Полина неподвижно сидела в постели, растерянно поглядывая на тревожное мерцание, и не знала, чем возразить.

– Это наказание, – машинально повторила она еще раз. Потом, резко выпрямившись и подняв голову, настойчиво произнесла: – Он его заслужил. Он его получил. И он его отработал. Сейчас же едем туда, и ты вернешь его к человеческой жизни.

– Ты ему вечностью пригрозила, – напомнила Аппалинария.

– Вот это точно была метафора. Едем немедленно, – решительным голосом ответила Полина.

– Хорошо, – легко согласилась Аппа.

Полина уже собиралась откинуть одеяло, чтобы встать с кровати, но Эсмеральда, прыгнув ей на колени, грациозно потянулась во всю силу своей кошачьей гибкости и спросила:

– А на часы смотреть будем? Сейчас два часа ночи…

Полина охнула и застыла. Кошка встала на задние лапки и, положив передние ей на плечи, мягко толкнула обратно на подушку.

Погрузившись в уют теплой постели, Полина неторопливо повернулась на бок и тут же закрыла глаза. Сон будто и не покидал ее.

Луна аккуратно спряталась за крышу высотного соседнего дома, и в просвете раздвинутых штор тихо замерцало звездное небо.

– И зачем вообще куда-то ехать? – чуть слышно произнесла Аппалинария, растворяясь в полумраке уснувшей квартиры.

Загулявший пьяненький мужичонка, идущий неуверенной походкой вдоль шаткого частокола, остановившись, чертыхнулся.

Мотающийся на ветру фонарь неярко освещал узкую неровную дорожку, всю залитую непроходимым грязным месивом.

– Тут по самый хрен затянет. Откуда натекло? – сердито забормотал он.

Зеленая вязкая жижа, растекшаяся по дальним кустам и травянистым зарослям, вдруг колыхнулась и начала стягиваться к ногам перепуганного мужика.