Аппалинария и крылья

Покормила их, приласкала мурлычущую Эсми, на время ставшую обычной домашней кошкой, потрепала по холке восторженную Черёмушку и, ненадолго выйдя с ней прогуляться по дождливой вечерней улице, вернулась домой продрогшая и уставшая.

– Утро вечера… – сказала она то ли себе, то ли задремавшей на кухне кошке и пошла в спальню. Сняв с постели стеганное светлое покрывало и ощутив на теле холодок шелка ночной рубашки, она, подумав, завернулась еще в теплый мягкий халат и нырнула под одеяло.

– Пусть мне приснится мой любимый… – прошептала Полина, засыпая.

Наполняя собою город, ночь за окном растеклась шумом пронзительного ветра, скрипом качающихся оголенных ветвей и негромким гулом редких запоздалых автомобилей.

Неслышно спрыгнув с подоконника, Эсмеральда не торопясь прошла в спальню. Плавно обходя малозаметные в темноте мебельные силуэты, она подошла к занавешенному окну и, зацепив пышным хвостом мягкую ткань, аккуратно потянула ее за собой, отодвигая штору в сторону и впуская в комнату свет полнолуния.

Тонкий лучик острой иголочкой прошелся по светлым обоям, неспешно скользнул по уютному широкому креслу и, наконец, добрался до постели Полины. Эсмеральда легко вспрыгнула на одеяло и, словно ведя за собой холодный лунный отблеск, осторожно ступая, пошла к изголовью и улеглась пышным клубочком рядом с головой спящей хозяйки. Робкий луч слегка коснулся Полиной руки и словно, наконец, решившись, метнулся вверх и лег серебристой лентой ей на лицо.

С глубоким вздохом Полина села в кровати.

– Ну конечно! «Как в воду опущенная». Я все поняла, все вспомнила. Мальчишка в парке! Это была не метафора! Как мы могли оставить его там?! Он же человек, подросток, еще почти ребенок. Плохой ребенок, невоспитанный, злой, агрессивный. Хулиган даже! Но это не дает нам права смешивать его с грязью. И потом, цифры над его головой… Я должна была спасти его, а вместо этого… Мы же его утопили?!

– Ты не забыла? Он едва не задушил тебя, – возразил шелестящий голос.

– Но так же тоже нельзя.

– Это наказание! – все так же тихо ответила Аппа.

– Наказание? Не слишком ли жестоко? Он намеривался, но все же не сделал, – неуверенно проговорила Полины.

– Потому, что рядом с тобой была я, – отчеканил голос.

И тут, колыхнувшись неясной тенью, Аппалинария вышла из угла и остановилась посреди комнаты. Лицо ее не было закрыто капюшоном, но Полина, глядя на нее, не испытывала ни радости, ни удивления.