В мужской гарем? За что?!

Два низких столика ломились от блюд: дымящийся плов, мясо на деревянных шпажках, маленький золотистый картофель, курица в ярко-жёлтой подливке. Их теснили сладости, уложенные пирамидками, фрукты и два высоких золотых кувшина с длинными горлышками.

– Как видите, ничего страшного вас тут не ждёт, – улыбнулся Энох. – Расслабляйтесь, отдыхайте.

– Ещё бы сказал: наслаждайтесь нашим гостеприимством, – буркнул Рич, когда двери закрылись.

– Думаешь, они решили нас отравить? – Антон не мог отвести жадных глаз от еды.

– Не думаю, – вздохнул Рич и сел на кровать. Поправил сползающую простыню и вздохнул: – А одежду так и не дали, сволочи.

– Какое-то странное рабство получается, – задумчиво протянул Антон, спустя пятнадцать минут. – Помыли, накормили, напоили. Если сейчас ещё и сказку расскажут, да спать уложат, жди Бабу-Ягу под утро.

– Кого жди? – не понял Рич. Он лежал прислонившись к спинке кровати, и осторожно попивал местное вино. Вкус был приятный, хоть и терпковатый. А ещё в голове становилось вдруг легко и приятно, не хотелось никуда бежать, ничего решать и вообще – просто лежать так, не двигаясь.

– Бабу, говорю, жди! Страшную, старую, с бородавкой на носу.

– Почему с бородавкой? – Рич вяло подумал, что в вино, наверное, что-то добавили. Антон пить не стал, сказал, что вино пьют только женщины или хачи, а он из Рязани. От его постоянных аналогий у Рича кипели мозги, поэтому он решил просто не вникать.

– Потому что Баба-Яга.

Конечно, это многое объясняет, – хотел съязвить Рич, но тут двери вновь распахнулись, и в комнату вплыло четыре сказочных видения. Завёрнутые в тонкие ткани, изящные фигурки заскользили в танце под неизвестно откуда взявшуюся музыку. Антон тут же выпрямился и приподнял бровь, Рич попытался сесть, но передумал и со вздохом повалился на кровать. Тело совершенно не слушалось, кроме одной, неочевидной его части, которая вдруг ожила и начала реагировать на каждое движение стройных ножек, аппетитных грудей и упругих попок.

Краем глаза Рич заметил, как Антона окружили две гурии, одну из которых он уже вовсю по-хозяйски облапывал. Хотелось ехидно спросить про любимую Светланку, но вопрос повис на языке, когда рядом легла обворожительная красотка с глазами лани, осторожно забрала бокал с вином и потянулась к его губам.