Козни Кощея. Антон и Костя – против

Таких, как бабушка Оля, вокруг очень много. Родители говорили, что таков современный мир. Увлечённые виртуальной жизнью в очках-компьютерах, пожилые люди срослись со своими диванами и разучились ходить. И жить иначе просто не желают. А если бы и пожелали, то надо заново учиться ходить. Но на это надо время, а его нет.

Костя подложил под бабушкины пальцы чайную ложку. Её пальцы откликнулись. Костя видел, как шевельнулись бабушкины ноздри. Она учуяла запах еды. Не отрываясь от кино, зачавкала сырниками.

Костя наклонился и увидел, что её седая голова кишит микро-троллями.

Нечисти поняли, что они рассекречены, и принялись корчить Косте рожи.

Костя перекрестился, возвёл глаза к невидимому небу и стал громко декламировать:

– Господь – свет мой и спасение мое: кого мне бояться?

Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться?

Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут.

Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое;

если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться.

– Костя? – услышал он удивлённый голос бабушки Оли.

Она сидела на постели, рядом лежали очки-компьютеры. Бабушка смотрела на Костю.

– Что ты такое сейчас читал? Что это за стихи?

– Это одна из частей Светлой Книги.

– Впервые слышу.

– Очень интересно, – сказала бабушка. – Ты знаешь, у меня будто в мозгах что-то прочистилось. Только теперь я поняла, какой туман в голове от этого бесконечного кино.

– Хорошо.

– И дай мне руку, я хочу встать и покинуть этот диван.

Бабушка свесила с дивана босые ноги, попыталась было встать, но не смогла.

– Ой. Ноги-то меня не слушаются, – с удивлением сказала бабушка. – Чего это они? Всегда я так хорошо умела ходить.

– Ещё бы, столько на диване лежать.

– Неужели за несколько дней я могла разучиться ходить?

– Какие несколько дней, бабушка! Несколько лет!

– Как?! – бабушка ахнула.

– Да, бабушка. Именно так.

– Ох-хо, какой ужас, – бабушка чуть не плакала. – Что же мне теперь делать? Я не хочу валяться на этом диване и быть беспомощной амёбой.

Костя воздел руки и стал горячо говорить:

– Услышь, Светлый, голос мой, которым я взываю, помилуй меня и внемли мне.

…Тут свет осиял комнату.