Рукопашная с Мендельсоном

Несколько свадебных кортежей в живописном беспорядке расположились вокруг здания Дворца бракосочетаний. Здесь было с пяток одинаковых длинных белых лимузинов с куклами, кольцами и колокольчиками на крышах, капотах и бамперах, а также несколько десятков других машин – от шикарных иностранных до скромных отечественных. Единственное, что их объединяло, – разноцветные ленты и шары, привязанные за что придется. Со стороны это напоминало то ли ультрасовременный цыганский табор, то ли массовую забастовку водителей, обслуживающих торжественные мероприятия.

Между зданием и машинами виднелись многочисленные милицейские фуражки. Вокруг машин и между ними стояло очень много празднично одетых людей. Было видно, как они взволнованно переговариваются друг с другом. Впрочем, некоторые особо активные гости, не теряя времени даром, уничтожали наличный запас шампанского, разливая его во что попало.

Лайма, Андрей, Борис и Вера влились в толпу праздношатающихся женихов, невест, их родственников, друзей и знакомых.

– Да-а, – протянул Андрей, озираясь по сторонам. – Бывали в моей жизни разные веселые денечки. Но такого я что-то не припомню.

– Я тоже, – пробормотала Лайма, одергивая куцее платье. – Тоже что-то такого не припомню.

– Пойду поищу наших, – сообщил Борис и растворился в людском водовороте.

– А я попробую разыскать твоих и приведу сюда, – нашла себе занятие Вера. – Надеюсь, увидев меня, твоя тетка не покроется сыпью от ужаса.

Когда они остались вдвоем, Андрей, наклонившись к уху невесты, тихонько спросил:

– Лайма, мне не нравится твой взгляд.

Лайма поняла, что час расплаты настал – надо объясняться с Андреем. Она очень хотела оттянуть этот момент и признаться ему во всем потом, после свадьбы.

– Прости, я должна была тебе все рассказать гораздо раньше, но я просто не могла. В общем, это абсолютно секретная тема. И я тебя прошу – ни с кем не делись тем, что сейчас услышишь. Я даже не знаю, имею ли я право тебе говорить все это. Знаешь, что такое государственная тайна?

– Лайма, – перебил ее Травин, и глаза его превратились в кусочки арктического льда.