Ключ от черствого сердца, или Леди из нержавейки

– Пластический хирург? – брови Полины взлетели вверх. – Ты что, делал себе подтяжку лица?

– Я?!

– А! Знаю, ты изменил форму ушей. Я всегда говорила, что у тебя слишком оттопыренные уши.

Уши Виктора немедленно налились краской.

– Ничего подобного. Я недавно на своей тачке в аварию попал…

– О, господи, Витька, я ничего не знала!

Про себя он подумал: «Бьюсь об заклад, ты мной в последние годы вообще не интересовалась», а вслух сказал:

– Ну, правда, ерунда. Пришлось только наложить пару швов на щеку и немного нос поправить.

– А на первый взгляд ничего не заметно.

– Так и задумано. Конечно, это было дорого, но мне всегда нравился мой нос.

Полине тоже всегда нравился нос Виктора, но она решила ему об этом не говорить.

– Зачем, интересно, звонили твоему пластическому хирургу? Что он мог про тебя рассказать?

– Что я раньше был урод, каких мало, а теперь превратился в Алена Делона. Пойдем, сама послушаешь.

В комнате он перемотал пленку и нажал на клавишу.

– Алло, это Соловейчик, врач из клиники пластической хирургии. Я вот по какому поводу. Тут кто-то интересовался Астаховым, я подумал, вам, Виктор, стоит об этом знать. Позвоните мне в клинику или домой. До встречи.

Врач продиктовал телефоны и отключился.

– Если это те же типы, которые убили Алену, – взъерошил волосы Виктор, – то я совсем перестаю что-либо понимать.

– Может быть, их интересуют твои медицинские данные: группа крови, резус-фактор какой-нибудь, кардиограмма…

– Зачем?

– Откуда я знаю? Я просто высказываю предположения.

– Какие-то странные бандиты. Странная слежка, странный обыск, даже убийство странное! Зачем убили Алену? Чего они хотели этим добиться? Я не успел еще толком испугаться, как с ней уже расправились. Простить себе не могу.

– Думаю, нам все-таки стоит связаться с Глебом, – сказала притихшая Полина.

– Спустимся к моему соседу Толику. Не доверяю я телефону, который пережил квартирный обыск.

Сияющий всеми цветами радуги Толик вытаращился на Полину и тут же предложил ее нарисовать. По ходу дела он шаркал ножкой, суетливо вытирая руки тряпочкой, смоченной в растворителе. Квартиру наполняли запахи краски и олифы.

– Такое впечатление, что ты рисуешь руками, – оглядев грязного Толика, предположил Виктор.

– А хоть бы и руками. За это нынче «Оскаров» дают.

– Он нигде не учился, – пояснил Виктор Полине. – Самородок.