Летопись Филларии. Затмение трёх Лун

Из-за этого люди поговаривали, будто она связана с колдовством и использует его при поиске пары. Энергию она берет от мельницы, а сама водит дружбу с водяным и приносит ему жертв для поддержания своих способностей, поэтому называли ее «Мельничной ведьмой».

И, хотя Дилайна была ее дочерью… Крилавин все равно ее до смерти боялся и всякий раз шарахался от нее, когда встречал на улице.

Мали резко встала со стула и посмотрела на мать обиженно и с гневом. Через секунду гнев ее унялся и воспитание дало о себе знать.

– Хорошо, матушка. Я так и сделаю, – согласилась она и ушла из кухни.

Бакет доел суп, отставил тарелку и, с благодарностью оттерев усы, спросил так, будто не слышал разговора жены и дочери:

– Ну, что я пропустил?

***

Крилавин пришел в общую спальню с сестрой и сразу понял, что происходит. Мали металась по комнате, закидывая в отцовскую дорожную сумку все, что ей попадалось на глаза. При этом она яростно вскидывала руками и грозно ругалась, совсем, как торговцы в жаркий ярмарочный день.

– … еще и к «мельничной ведьме» идти! Нет уж, спасибо! Как-нибудь без жениха обойдусь. Жила без него, могу еще столько же пожить…

Крилавин застыл в дверях и боялся пошевелиться. Ему казалось, что если он попадет под линию движения сестры, она его просто сметет или засунет в мешок вместе с остальными вещами.

Мали быстро перемещалась по комнате, громко стуча каблуками и шурша объемными юбками.

Его остановило осознание, что если он трусливо отстоится в стороне, то сам о себе будет скверного мнения. Всю жизнь корить себя за бездействие он не хотел, поэтому заговорил:

– Почему сейчас?

Склонившаяся над мешком Мали вздрогнула, будто не заметила его присутствия и резко выпрямилась. Ее спина в неверном свете плохо разгоревшейся магической свечи, казалась прямой, как натянутая струна клавесина.

– Не хочу связываться с ведьмой, – холодно объяснилась Мали и вернулась к прежнему занятию. На этот раз она так не суетилась, но все же действовала резковато.

Крилавин осмелился дойти до своей кровати. В его уголке царствовала сплошная тьма. На ощупь он нашел огниво, дотянулся до большой свечи, стоящей на подоконнике. Чиркнул раз – ничего, второй раз – с тем же результатом.