Куратор. Однажды, 5 500 лет назад…

Дверцы шкафов и серванта распахнуты. Книжные полки пустые. Раскрытые и растрепанные книжки валялись на полу. Видимо, грабители что-то искали.

– Проходите прямо по коридору и налево, – слегка подтолкнул меня лейтенант.

– Хорошо, – задумчиво кивнул я.

Какое необычное продолжение дня, в моей жизни подобного еще не было. Я вошел в комнату, видимо, спальню. На широкой кровати, замотанный в покрывало и простыню, лежал полноватый, незнакомый мужчина. Он смотрел немигающими открытыми глазами в потолок. Казалось, он сейчас встанет, улыбнется, спросит, зачем мы сюда набежали? Выругается, и пойдет на кухню, чтобы сварить кофе.

– Смерть наступила примерно в два часа ночи, – сообщил второй полицейский, – присаживайтесь, товарищи понятые.

– Я постою, – ответил я.

– Хорошо. Вы знакомы с потерпевшим?

– Нет. Не знаком.

– Вы слышали посторонние звуки этажом выше сегодня ночью? Крики, стуки, звуки разбитой посуды, – второй полицейский показал рукой на осколки фарфорового сервиза.

– Нет.

– Ознакомьтесь с протоколом освидетельствования и поставьте подпись в случае согласия.

– А если не согласен?

– Вы шутите? – второй полицейский кинул суровый взгляд из-под бровей, – если не согласны, то напишите причину несогласия.

– Да-да. Извините. Это глупая шутка, – сконфузился я.

Я взял протокол, пробежал по нему глазами. Сидоров Иван Тимофеевич, 1967 года рождения… Смерть наступила предположительно от удушья… В квартире беспорядок, преступники что-то искали… Следов взлома входной двери не обнаружено.

Да. Так живешь-живешь, а потом твой товарищ тебя и грохнет. За что? Почему? Что приятели вчера не поделили? Из-за двери ванной тявкнула мелкая собачонка. Я подписал протокол.

– Что будет с собачкой? – вдруг спросил я.

– Не знаю. В приют сдадим, – ответил лейтенант Петренко, – хотите забрать себе?

– Нет, что вы? У меня кот, они вряд ли уживутся, – замотал я головой, – можно идти?

– Да.

– Ага. До новых встреч, – опять неудачно пошутил я.

Я спустился в свою квартиру. Залпом выпил остывший чай. Поставил кипятится новый чайник. Перед глазами стоял, вернее лежал, Сидоров Иван Тимофеевич. Примерно в то время, когда его убивали, я сегодня ночью проснулся и записывал дневные впечатления.