Соседи и родня Оттавии Малевольти

–Обычно, если прислуга никудышная, и не справляется с обычным объёмом работы из-за своей лени – таких работников увольняют!– не успокаивалась Наяда.

Служанка заплакала.

–Госпожа, я исправлюсь,– умоляла девушка сквозь слёзы.

–Ступай в кухню с моих глаз!– опять кричала миссис Сэндлер, и сама встала из-за стола, и ушла вслед за убежавшей молодкой.

–Переволновалась вчера девочка,– выгораживал дочь отец.

–У меня тоже пропал аппетит,– сообщила Джобет и тоже ушла.

«Неужели Наяда добивалась меня только из-за раненого самолюбия?»– задумался Сэндлер, анализируя поведение жены.

Ночью, после очередного интима, он высказал ей:

–У меня каждый раз, когда я ложусь с тобой в постель, ощущение, будто я ласкаю тебя там, на берегу реки: ты такая холодная, отчуждённая, что мои ласки никак не доходят до твоей души.

–Аристократка не должна уподобляться шлюхе с её животной ненасытностью.

–Да, в благовоспитанном обществе принято иметь вместо жены лягушку. Я пойду в свою спальню, а то от тебя веет морозом.

Наяда не удерживала его.

В кабинет Освальда вошли его сыновья и Оттавия.

Артур заявил:

–Мы тоже убежим из дома, если Вы, папа, будите настаивать на нашей отправке в Сэндхерст.

–Бунт! Это ты виновата, Малевольти, что мои дети стали своевольны! Они берут пример с тебя!

–Они требуют благ для себя, разве плохо бороться за свои привилегии? Они вправе сами решать свою судьбу,– вскинулась Отта.

–Ладно, оставайтесь возле юбки,– недовольно пробубнил Боу-старший,– Как бы после не пожалели. Карьера военного – самая престижная в нашем королевстве.

–Я не думаю, что мы пожалеем о том, что в нас никто не будет стрелять,– отпарировал старший сын.

«А Артур не промах, башковитый»,– отметил глава семьи.

Когда мальчики подошли к двери, отец окликнул их вновь:

–Стойте. Торнтоны не говорили вам куда собирались?

–Нет, папа,– уверенно, в голос отрицали дети.

–Тогда искать их бесполезно. Они могли наняться юнгами на любой корабль в порту и уплыть хоть в Африку, хоть в Америку,– заключил Боу.

Прошло три месяца. Начало зимы выдалось ветреным, промозглым. В один из таких непогожих дней в галантерейный магазин госпожи Малевольти вошёл барон Сэндлер в тёплом рангоуте и в величественном цилиндре. Чтобы скрыть свою взволнованность он улыбнулся. Оттавия смутилась. Почему-то её язык отнялся предлагать товар.