Превратности судьбы

Перси удивился:

–Не знал, что взял в жёны смелую революционерку. Или ты – реформаторша?

–Ты слегка преувеличиваешь мою причастность к идейным пацифистам. Как, впрочем, я не отношусь и к бунтарям.

–Вот из таких сочувствующих особ потом и вырастают Бруты, кои меняют власть и уклад спокойной жизни.

–Перейдём теперь к твоим склонностям? Такие бабники, без преувеличений, благополучно переходят в разряд Казанов,– язвила жена.

Барон обратился к третьему помощнику капитана:

–Мистер Летбридж, не вижу необходимости в Вашем присутствии возле моей жены.

Риг с неохотой поднялся на капитанский мостик.

Персиваль рассуждал:

–Почему же мы не можем мирно сосуществовать? Конфликты вылазят из пустяков, и, обрастая неимоверными обвинениями, становятся глобальными скандалами, превращая жизнь в истерические разборки отношений. Хочешь болтать с этим слащавым морским офицером? Ладно, болтай.

–Твоё пренебрежение мною и увлечённость мисс Клэймор – не пустяки.

–Хочешь, я буду бегать возле тебя и прислуживать?

–Барон Хэйвлок опустится до дворецкого?

–Да, если ты захочешь.

–Было бы забавно посмотреть на это.

–Но с условием, что ты меня простишь.

–Я подумаю.

–Это жестоко.

–Жестоко притворяться милым и услужливым ради своих меркантильных целей? Я в свою каюту.

И Мирра ушла с палубы.

Винделия Клэймор обратила внимание своей служанки:

–Ой, смотри, вон Перси один остался! Пойду мимо пройдусь.

–Дайте шляпку поправлю. И вот этот локон достану, так завлекательней.

–Давай быстрее, вдруг мишень уйдёт.

–Бегите, бегите.

Винделия степенно, не глядя на объект обольщения, прошлась мимо Персиваля.

–Мисс Клэймор,– окликнул её барон Хэйвлок,– Почему Вы проходите мимо?

Вуди Уайт крутился рядом с ними, но взрослые не обращали на мальчика внимания.

Винделия подошла к любовнику.

–Ах, Перси, Вы оправдали мои худшие опасения. Вы не отходите от своей жены. Мне так больно это видеть…

–Я бы летел к Вам, дорогуша, со всех ног, если б супруга не подрезала бы мне крылья. Она невыносима со своей ревностью.

–Не надо было в тот день возвращаться ко мне,– вздохнула Винделия.