Казанова в Петербурге

Тут же был составлен вексель на петербургского банкира Попандопуло; меняла отсчитал кавалеру двести рублей, а тот подписался, что должен четыреста. Таких векселей у кавалера было рассеяно по Европе несметное количество, и он подписывал новые с величайшей невозмутимостью.

Риго застал господина в веселом настроении.

– Местное население очень доверчиво,– сказал он лакею.– Страна непуганых птиц. Даже менялы тут потеряли бдительность.

– Я не продал часы… Мало дают…– залепетал Риго.

– Давай их назад,– ничуть не рассердившись, протянул руку господин и хладнокровно сунул золотую луковицу в карман.

Вечером в герцогском замке состоялся бал, на котором блистал заезжий иностранец. Пребывая в лучезарном настроении, кавалер сыпал остротами, отпускал митавским дамам изысканные комплименты, без устали танцевал и вконец очаровал общество. Во время ужина герцогиня усадила его возле себя, в окружении престарелых матрон,– досадная честь, так как он уже отметил несколько красавиц, которым намеревался выразить свое восхищение.

Бал настолько понравился кавалеру, что он позабыл о прекрасной полячке. Всеобщий интерес живил его, как дождь – полевые травы, как солнце – гадов, как свежий воздух – удавленника. Он обожал с головой погружаться в теплые волны любви и восхищения. Конечно, Митава не Версаль, общество состояло из неотесанных курляндцев, но искреннее преклонение неискушенных дикарей все же приятнее неискренней любезности лощеных маркизов.

Особое внимание кавалера привлек высокий, сутулый, плешивый старик, старомодно одетый и без парика. Когда-то, должно быть, он обладал заметной внешностью и до сих пор держался с величавой надменностью. Это был герцог Бирон, фаворит императрицы Анны, много лет правивший Россией, а нынче, недавно вернувшись из сибирской ссылки, доживавший свой век в безвестности. Окружающие обращались с ним как с тяжелобольным. Герцогиня не обращала на мужа внимания. Кавалер тут же решил к нему приблизиться.

Владея искусством общения с сильными мира сего, он сразу преуспел и был удостоен несвязных старческих воспоминаний об императрице Анне и жизни в Петербурге. Речь зашла о рудниках Бирона. Кавалер, ничего не понимая в горном деле, но уверенный, что герцог понимает и того меньше, пустился в многословные рассуждения об этом предмете. Неожиданно старик попросил его съездить на рудники и проверить, как там идут работы.