Молодость Спартака

Вернулся он домой без добычи, но весёлый. Дромихета встретила его, поджав губы: она была не одна. У них сидели какие-то люди. Это были посланцы с горы Когеон: главная жрица требовала его к себе.

– Иди, – плача, сказала мать. – Не нам перечить властям. Но помни: дочь вождя бесов тебе не пара. Ноэрена не захочет войти в хижину кузнеца, ходить по воду, печь лепёшки, стирать тряпьё. Или ты бросишь свою мать и уйдёшь жить в крепость?

– Я тебя не брошу, – удивился он. – И я никуда не пойду.

– Пойдёшь, – заверили его.

Посланных было двое, и они приехали верхами, приведя запасного коня для Спартака.

Он не устоял перед соблазном сесть верхом на коня.

По дороге они сделали привал, решив дать отдых лошадям. Молодой горец и сам устал с непривычки к верховой езде. Поев овечьего сыру и не удержавшись от вина, которым его попотчевали, он не заметил, как уснул. Пробудившись, он обнаружил себя крепко связанным. В ответ наего удивлённое возмущение один из посланных спокойно спросил:

– По твоему, дочь вождя бесов и сын вдовы – подходящая пара?

Привязав его к лошади, всадники двинулись в путь.

Он вынужден был идти рядом с конём, на котором только что ехал. К тому же он вскоре заметил, что направляются они не вверх, в сторону святилища Диониса-Солнца, но вниз, в долину.

– Куда вы меня ведёте? – забеспокоился он. – Вы пленили меня, свободного человека, причём не на войне! Вы нарушаете закон!

– Мы действуем по закону, – был ответ. – Великий Дионис объявил свою волю верховному жрецу: несколько юношей должны спуститься с гор, чтобы научиться военному ремеслу в лагере римлян.

Твоё имя было названо первым.

ЛАГЕРЬ НА РЕКЕ ГЕБР

Они сидели в палатке, десять фракийских юношей, волей-неволей ставших римскими новобранцами. Палатка – лёгкий деревянный домик, перегороженный на две части: проходная предназначалась для хранения воинского скарба ; там, где сидели они, были нары для спанья. На полу валялся мусор, оставленный только что выехавшими жильцами, – верёвки, щепки, тряпьё.

В изголовье нар, на которых сидел Спартак, висел забытый кем-то амулет: плоский камень с грубо вырезанным на нём фракийским богом-Всадником . Высокий, крепкий парень-одрисс протянул руку и взял его с ухмылкой:

– Теперь он стал мим.

Сын Дромихеты с уважением оглядел его литые мускулы:

– Кузнец?

– Занятия на палестре, – снисходительно пояснил тот. Малый казался заносчивым, но весёлое, смышлёное лицо его располагало к себе.