Сыскари. Альтернативная история. Место действия Череповец

Когда лесничий доложил, что в Тихой гавани он накануне видел уток, Кирилл Андреевич уже был готов. Отчего в этот же вечер, взяв пневмоколесный вездеход, выехал к озеру.

Верещагин предпочитал охотиться с чучелами и духовыми манками. Для этого Кирилл Андреевич любил использовать пять чучел кряковой утки коричневой окраски. Причем, приманка была намного темнее, чем живая кряква. Удобно тем, что чучело хорошо видно вечером.

Расположил чучела в кормовых местах на окраинах окон от ряски и тростника, в непосредственной близости от своего укрытия.

Вечером Кирилл Андреевич подстрелил парочку уточек и отправился на остров, благо вездеход мог плавать, в землянку. Выпил морковного чая да спать лег, а поутру опять в укрытие. Неизвестно, сколько он просидел в засаде, если бы не Филипп. Голос мальчишки, звавший его, заставил позабыть об охоте. Пришлось забыть на время о чучелах и отправиться к Фильке. Видно произошло что-то серьезное, раз мальчонка добрался в Тихую заводь. Когда расспросил, понял, что не ошибся.

– У Евгения Васильевича машина сломалась, милый, – проговорила барыня, когда её супруг после того, как ответил на вопросы Максимова, замолчал.

– Вот незадача. – Вздохнул Кирилл Андреевич, – моя сейчас в ремонте.

– Ой, – развела руки в стороны его супруга, – а я ведь уже пообещала Евгению Васильевичу, что мы его в город отвезем.

– Да уж незадача, – вновь вздохнул Верещагин, затем взглянул на пристава: – А вы, ваше благородие, когда-нибудь летали на геликоптере[13 - – то же, что вертолёт.

– Ни разу, Кирилл Андреевич, – признался тот, не понимая, к чему клонит Верещагин.

– А на аэроплане?

– Бывало.

– Вы как переносите полеты на аэропланах?

– Да вроде нормально…

– Вот и замечательно. Подождите тогда меня несколько минут. Мне еще кое-какие дела нужно сделать, – он оглядел себя, – ну, и само собой, переодеться. Вот что, – проговорил он, обращаясь к супруге, – насчет Семеныча – отправишь в Киев телеграмму с соболезнованиями.

Сказал и по лестнице вбежал в дом. Пристав проводил его взглядом. О том, что у Верещагина, как у любого предпринимателя, может быть личный геликоптер, он как-то не подумал. Евгений Васильевич мысленно выругал себя.

– Старею, – вслух произнес Максимов, – ох, старею.

Верещагин вошел в дом. Дворецкий тут же забрал у него ружье и унес.