Отбор Василия Блаженного

И место в Академии выбил бы, и подсказал бы чего да где, а где нужным людям шепнул бы чего…

– Да вы и так вроде бы…

– Не обессудь, а только пришел приказ сверху. Чин тебе дают поручика, медальку какую за заслуги и пенсию. По ранению, не по выслуге лет.

– Сколько?

Он отвел глаза:

– Два рубля.

– Это в седьмицу?

Федор Елисарович вздохнул еще тяжелее и виновато покосился на самовар, на что я только махнула рукой, хочет чаю выпить, так пускай. Хуже для моей карьеры уже не будет. А слухи?! Слухи были и будут всегда.

– Наливочки?

– Спасибо, воздержусь.

– Ну и зря, хорошая наливка, вишневая. Сам настаивал, сам процеживал.

– Вы же знаете.

– Одобрять – одобряю. Уважать – уважаю. Понимать – не понимаю.

Я не пила спиртного. С тех самых пор, как во хмелю завербовалась в действующую армию рядовым. Мне бы насторожиться, что меня, щуплую девку пивом угощают задарма, а я только преисполнилась собственной значимости и знай пила. Очнулась уже в казарме. А на плече была метка.

И из них прошло только пять.

– Ну, так вот, – вернулся к разговору генерал-майор, он налил чай, взял кусочек колотого сахара и вприкуску отпил. Сахара и я утянула кусочек, не смогла удержаться. – Чин дают тебе и пенсию. И медаль.

– Орден. – Возразила я.

– Медаль.

– Орден второй степени.

– Третьей.

– У батюшки первой степени. – Возразила я. – Орден второй степени его порадует значительно больше, чем третьей. Хотя и меньше, чем первой.

– Третьей. Тебе бы в купчихи пойти с таким талантом, а не кровь проливать на поле боя. -Генерал-майор вздохнул.

– Да эти купцы кровь пьют (и льют) похлеще врагов. Тут хотя бы все понятно: кто перед тобой – враги, руби их направо и налево, позади друзья, спину прикроют.

– Не совсем так, но в целом верно. Но орден только третьей степени. Главную свою проблему ты и сама знаешь. Дело вообще могли бы замяли бы. А так, можно сказать провожаем тебя в почетную отставку.

– Нищенская пенсия и медалька.

– Орден, поручик, орден! Я не я буду, коль не выбью тебе его! Ну, так, поздравляю, поручик?!

– Служу Отечеству! – Вновь гаркнула я, вскочив на ноги.

Сахар я сунула в карман мундира, как знала, что орать придется, а с сахаром за щекой и выглядит странно и громкость не та, еще и петуха можно дать.

Потом было построение, орден, что украсил мой потрепанный мундир, денщик Захар, что утер скупую слезу и дорога домой.