Эльфийская дева и гном по вызову

– Его употребил ты, – не удержалась от замечания Эрна. Финист поморщился, но примирительно сказал:

– Мы оба погорячились, это свойственно молодости. Но через пару тысячелетий пройдет.

Эрна тряхнула головой, и в растерянности качнула пальцем сережку. Жаль, что она не уточнила для женихов, они предназначались или для врагов.

– Финист, я была очень рада тебя видеть, и ужасно рада слышать, что ты не сердишься. Но уже довольно поздно, и я устала.

Жених сделал вид, что не понял намека:

– Хочешь, я сделаю тебе расслабляющий массаж?

– Нет, спасибо.

– А зря, этому массажу меня научила одна горячая штучка, она обещала, что моей невесте непременно понравится и она после этого сделает все, что я захочу…

– А чего же ты хочешь? – неосторожно спросила Эрна.

Неожиданно Финист оказался рядом. Слишком близко. От него пахло мятой и немного слюной единорога. И он был на полторы головы выше ее.

– Можно я тебя поцелую? – тихо спросил он.

Эрна растерялась.

– Прости, мне кажется, мы слишком торопим события, – жалко пробормотала она отстраняясь.

Финист разочарованно сел обратно на диванчик и почти залпом допил чай.

– Ну, почему, Эранестил? Мы же так давно дружим, ты знаешь меня с самого детства…

Эрна виновато отвела глаза.

– Я не готова… – звучало так глупо, особенно если вспомнить другую ночь, которая никак не сотрется из памяти, какие усилия она только не прикладывает.

– Ясно, – сухо произнес жених, со стуком ставя чашку на столик и поднимаясь.

– Прости, – прошептала она.

– Ничего, – с какой-то горькой усмешкой заметил Финист, – мы же долгожители. Я могу подождать еще пару столетий.

Эрна вскинулась, сжимая кулаки. Не думает же он, что она вот так сразу с кем попало…

Но Финист уже обувался на пороге, его плащ словно сам вспорхнул на плечи, расправившись, дверь открылась словно по волшебству без единого касания руки и жених обернулся на пороге:

– Спокойной ночи, моя девочка.

– Спокойной ночи, Финист. Приятных снов.

Дверь захлопнулась без стука. Хотя Эрне показалось, что она хлопнула со всей дури по косяку. Как в тумане она перемыла всю посуду и встав над утилизатором пищевых продуктов с тарелочкой пирожных пришла в себя.

– Да, пропади оно все пропадом!

Пирожные полетели в утилизатор, который с жадным чпоканьем всосал в себя и слюни единорога, и пыльцу фей и из чего там еще состояла эта гадость.