Подмена-2. Оригинал

Моргнув, я уставилась на его манипуляции, осознавая, что он раскладывает платья, и окончательно проснулась, вспоминая, что было до и что предстояло впереди. Из гостиной все так же доносились отрывистые вибрации голоса Грегордиана и гулко-монотонные увещевания, в которых я безошибочно угадала Алево.

– Проснулась? – спросил деспот, появляясь в поле моего зрения, и тут же бросил через плечо: – На сегодня достаточно споров, друг мой.

Он возник в дверях неожиданно, заставив снова всплыть образ этих сигнальных связующих нитей между нами и будто подтверждая его.

– Как прикажешь, мой архонт, – послышался ровный голос Алево, но самого асраи я так и не увидела. – Эдна, увидимся на ужине!

Щека Грегордиана чуть дернулась, но больше он никак не выразил своего недовольства.

– Ну, давай же, Лугус! – помахал он ладонью, подходя и плюхаясь на кровать рядом со мной. – Это ведь не должно быть долго?

– Монна Эдна! – тут же опять пришел в движение брауни, поднимая и демонстрируя мне одно из платьев – нечто мятно-зеленое с золотым шитьем по корсажу и вдоль подола.

Я приподнялась, чтобы взглянуть поближе, но в этот момент Грегордиан подал голос:

– Нет! В этом она будет бледной, как при смерти! Пусть будет что-то белое с серебром! – его резкое замечание привело меня, мягко скажем, в замешательство, и аналогичное и даже более отчетливое выражение той же эмоции я увидела на лице Лугуса.

– Э-э-эм, – к чести брауни он взял себя в руки почти мгновенно и, наклонившись, стал перебирать ткани. – Мой архонт, белого с серебром прямо сейчас нет! Но есть это.

Он поднял платье, ткань которого больше всего напоминала свежий снег в яркий солнечный морозный день. Тысячи крошечных радужных искорок вспыхивали на чисто белой поверхности при каждом движении.

Грегордиан раздраженно выдохнул за моей спиной, по всей видимости, собираясь высказаться совсем недружелюбно. Очевидно, любое отступление от его желаний имело свойство бесить нашего архонта, и я заметила, как задрожали руки Лугуса, державшего платье, а в огромных шоколадных глазах отразилась отчетливая паника. Ну да, облажаться перед деспотом дважды за один день – явный перебор, а уж зная его милейший характер, у кого хочешь поджилки затрясутся.