Лилия между тернами

– В самом деле? И ты приехала сюда в надежде, что я опять стану нянькой для избалованной богатой сучки?

– Ты никогда не был мне нянькой, – повысила голос я, чувствуя, как сердце медленно скатывается в желудок.

Отец ошибся. Римман не станет помогать. Ему плевать на меня.

– Разве? Тогда кем? Ночной сиделкой? – Губы Риммана презрительно искривились.

– Всегда считала тебя другом, – возмутилась я.

– Другом? – рассмеялся Римман хриплым циничным смехом. – Миленькие, чистенькие принцессы не дружат с парнями с грязных помоек, которых их папаши находят, чтобы натаскивать тех стать верными псами, готовыми сдохнуть ради хозяйки.

– Мой отец сказал, что ты поможешь мне! – Я готова была опять заплакать.

– Что? Старый Барс сказал тебе, Ники, что я помогу?

И он расхохотался так, что оконные стекла задрожали, и я едва сдержалась, чтобы не вжаться в стену от этого жестокого смеха или не кинуться на Риммана с кулаками.

– Да! Мой отец сказал мне перед самой смертью, что только ты можешь помочь мне! – выкрикнула я, желая разнести тут все.

– Чушь! – рявкнул мне в лицо Римман.

– Это правда, Рим! Но, видимо, он ошибался! – Я почувствовала себя опять той брошенной и испуганной девочкой, плачущей от кошмаров в ночи. – Извини, что побеспокоила!

Я развернулась и попыталась открыть дверь, повернув торчащий в замке ключ.

– Стоять!

Мощное тело прижало меня к двери, буквально распластывая и выбивая весь воздух.

– Разве я позволял тебе уйти? – прорычал он прямо в мое ухо.

Весь он был грубым, жестким, источающим жар и становился все горячее. Римман уткнулся носом мне в волосы и как-то судорожно вдохнул раз, и еще, и еще. Его бедра шевельнулись, и я почувствовала, как нечто твердое располагается прямо между моих ягодиц. Римман вжался в меня сильнее, и от этого по моему телу пронеслась дрожь страха и возбуждения.

– Ри-и-им, – умоляюще выдавила еле слышно, – отпусти.

Но Римман и не подумал сделать это. Наоборот, его огромные ладони прошлись по моим бокам, а затем одна из них поднялась и до боли стиснула мою грудь, а вторая скользнула вниз и накрыла промежность, властным движением еще больше вдавливая в собственное тело. В голове поплыло как от алкоголя, а сердце рвануло в горло. Внутри все затряслось от страха и дикого предвкушения.