Лилия между тернами

Свет, грохот музыки, гомон голосов, плотный сигаретный дым – все это нахлынуло на меня и заставило совсем растеряться. Лица и тела мелькали вокруг, а Римман волок меня вперед.

Мы вынырнули из этого сбивающего с толку месива, пройдя в какой-то боковой коридор, и тут же на нашем пути встала какая-то девица.

– Ты вернулся! – расплылась она в улыбке и попыталась повиснуть у Риммана на шее.

Он же небрежно двинул мощным плечом и стряхнул ее.

– Ты мне больше не нужна. Уходи, – раздраженно сказал он.

– Что?!! – взвилась его сегодняшняя партнерша.

 – Раз трахнул меня и вышвыриваешь?

– Что-то не устраивает? – Римман звучал уже откровенно угрожающе. – Ты сама пришла ко мне и сказала, что хочешь просто хороший трах. Я что-то перепутал, или у тебя планы поменялись?

– Я думала, что мы проведем вместе всю ночь, – сразу сбавила обороты девица.

– Если не удовлетворена – вали в бар, там до хрена парней, готовых сделать твою ночь незабываемой, – ответил Римман и увлек меня дальше.

Наконец он толкнул дверь, и мы вошли в какую-то комнату.

Развернувшись, он запер ее и встал прямо надо мной.

Сколько себя помню, мне всегда приходилось смотреть на него снизу вверх, и, похоже, ничего с годами не изменилось. Римман по-прежнему возвышался надо мной, как башня, а его широченные плечи и мощнейшие мускулы, отчетливо играющие под одеждой, реально подавляли, заставляя чувствовать себя крошечной и беспомощной.

Римман поначалу буквально расчленял меня, осматривая с ног до головы, но затем выражение его серых глаз изменилось: они загорелись жестким голодным огнем, и его дыхание сменило ритм, было похоже, что злость росла в нем с каждой секундой.

Меня почему-то бросило в жар, и собственная кожа почудилась неуютным пленом. Римман, не скрываясь, втянул полной грудью мой запах, и его красивый, жесткий рот дернулся в оскале. Глаза потемнели, и в них словно родился торнадо, затягивающий меня в их глубину. Язык присох во рту, а воздуха вдруг стало слишком мало.

– Доминика… – прерывая это странное безумие, пророкотал у моего лица Римман.

 – Ты выросла.

Я могла только молча кивнуть. Римман прервал наш зрительный контакт и отвернулся.

– Ты зачем сюда приехала? – схватив со стола бутылку пива, он залпом опустошил ее и зашвырнул в мусорку с такой силой, как если бы метил в голову злейшего врага.

– Мой отец умер… убит… Все мои близкие… – пролепетала я ему в спину.

– И? – безразлично спросил Римман.

– У меня никого не осталось.