Не тот цвет

Слуги осторожно и торжественно принялись разносить чёрные миниатюрки по залу — для каждого ученика свой маленький император. Высшая честь и высшая ответственность.

Широнг крутил головой, пытаясь увидеть фигурку, предназначенную для него. Но вот поднос опустел, слуги скатали в трубку полог и пошли к выходу. Всё ещё нет работы для Широнга.

Рядом с его столом остановился учитель. Худший ученик почувствовал холод, ползущий по спине — предчувствие неизбежного.

— Наши резчики увлеклись и не рассчитали, — улыбаясь, возвестил на весь зал Ваосин, — поэтому, кажется, мастеру Широнгу не хватило работы.

Вокруг уже вовсю стучали кисти в чашах, шуршала растираемая краска, разворачивались холщовые узелки с подогретыми камнями для согревания рук. Но Широнг знал, что учителя сейчас внимательно слушает каждое ухо. Слушает и ждёт.

— Но учителю Широнгу и не нужно сдавать экзамен, правда ведь? Пусть поработает в своё удовольствие. У меня тут завалялась вещица — не император, но почти. Любимый конь императора Фань Хайфэна.

Покопавшись в складках одежды, Ваосин достал и горделиво поставил на стол перед Широнгом стеклянную фигурку лошади. Детскую игрушку. Прозрачную, как горный лёд.

Никто в зале не засмеялся, но тонкие, выверенные улыбки резали страшнее ножа. С прозрачной, стеклянной ясностью Широнг понял, почему и зачем он здесь.

Сердце болело, стонало, но никак не желало разрываться на куски. Из зажмуренных глаз не желали литься слёзы. Только сухой, отчаянный кашель душил горло, удерживая не крик — рёв и вой смертельно раненого животного.

Шаг за шагом раскрывалась хитроумная многосложность оскорбления. Ученикам раздали статуэтки из чёрного камня, а потому не оставили на столах плотных красок для слоя скалы. Нечем закрыть позор слабого, хрупкого стекла. Широнг взял себя в руки и попытался повторить трюк, из-за которого когда-то семь дней простоял во дворе: наслоить толстым покрытием белую краску леса. Но гладкое стекло не желало держать мазки, отталкивая и собирая их огромными, выпуклыми каплями.

Плавные, крупные и простые черты игрушечной лошади не давали достаточной сложности, простора для раскрытия истинного мастерства. Такую плоскую, безыскусную миниатюру раскрасил бы и ребёнок... Не будь она стеклянной.

Последним оскорблением жгли слова учителя. Император Фань Хайфэн, ещё при жизни называемый, пусть за глаза и только шёпотом, «глупым императором», достался именно Широнгу. И не просто глупый император, а конь его! Жестокая шутка длиной в несколько лет.