Не тот цвет

Посередине же, на линии воображаемого фронта, цвет переходил в зелёный таким плавным и гладким образом, какой давался не всякому мастеру.

Ахнув, Широнг огляделся вокруг: на камнях, в грязных чашах, на коже его собственных рук — повсюду природа одной только водой создавала оттенки и переходы, требующие от учеников сотен мазков кистью. Хрупкий баланс тут же разрушался и смешивался в привычную бурую грязь, но на одно неуловимое мгновение дождь создавал картины странные — без смысла, без формы и границ — но невыразимо прекрасные.

— Хотел бы я быть тобой, глупый дождь, — буркнул Широнг, но потом невольно заулыбался, — уж тебя-то Ваосин не может отлупить палкой.

* * *

Собранные, серьёзные, одетые в лучшие свои одежды, ученики сидели перед своими столами. Уже не мальчики, но юноши. Никто больше не отмораживает тощий зад на жёстком полу — у каждого своя циновка, свой набор кистей и красок. Сегодня экзамен.

Людей в зале поубавилось с тех времён, когда тощие гусята дрались из-за кусочка мяса.

Широнг ссутулился перед своим столом, не понимая, как здесь оказался. Год за годом он держался на грани исключения, чудом оставаясь в учениках. Выгнаны неловкие и медленные, ушли нетерпеливые и гордые, кто-то из них издевался над Широнгом, кто-то нет — но их всех он обошёл, как черепаха обгоняет подстреленных зайцев.

На секунду в его душе загорелся огонёк веры в то, что он тут по заслуженному праву.

В зал неловко прошли слуги, удерживая большой поднос, накрытый покрывалом. Таинственный поднос со всеми предосторожностями втащили на учительский стол, и мастер Ваосин почти нежно снял с него тонкую ткань. На блестящем металлическом диске рядами выстроились миниатюры древних императоров, выточенные с немыслимой тонкостью. Множество скульптур из непроницаемо чёрного камня.

— Вы не какие-то глупые ученики, — без лишних предисловий сказал Ваосин, — вы почти мастера. Не стоит тратить ваше драгоценное время на скучный слой скалы. Сама природа в этом камне дала нам нужную скалу.

С этими словами он взял с подноса единственную белую фигурку и протянул её Кангу. Кто-то зашипел от зависти, кто-то вздохнул восхищённо, но все знали — Канг получил работу для мастера по праву.