Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 1

Преступление против золотой крови Эмхет не может быть прощено, как бы ни удивительно было проявленное нашим Императором милосердие к тебе и твоей общине.

Пленник глубоко вздохнул, но не ответил. Что поддерживало его волю, бальзамировщик не знал, но рассчитывал узнать. Не понимать своей участи отступник не мог — ему было дано много дней на размышления.

Через некоторое время вошёл один из жрецов храма и с почтением сообщил о прибытии Великого Управителя.

Таа поднялся, чтобы выйти навстречу высокому гостю, который за этот месяц посещал столичный храм Стража Порога, пожалуй, чаще, чем за последние несколько лет.

Старший царевич Хатепер Эмхет, возвращение которого в род праздновали всей столицей и за её пределами, сейчас был отстранён и спокоен, а взгляд его золотых глаз был настолько отрешённым, что казался неживым. Белые, как у жреца во время ритуалов, одеяния удивительно сочетались с ослепительно-белым льном на столе. Высокое положение дипломата обозначали только пара перстней — ни диадемы с коброй, ни прочих полагавшихся ему по званию украшений не было.

На этот раз кроме телохранителей его сопровождали писец и пара Таэху, мужчина и женщина.

— Привет тебе, господин наш Великий Управитель, да улыбнутся тебе Боги, — с поклоном проговорил Таа. — Позволь снова заверить тебя, высочайший, что жрецы Стража Порога окажут тебе любую поддержку.

— В вашей верности у меня нет причин сомневаться, — милостиво кивнул старший царевич, но от предложенного кресла отказался.

Он прошёл по залу и остановился у изголовья, посмотрел в глаза пленнику с тенью печали, склонился к нему. Таа невольно затаил дыхание.

— В последний раз, Перкау... Что ты скрыл от нас? — тихо спросил вельможа.

Взгляд мятежника задержался на лице старшего царевича, скользнул выше, к рогам, один из которых теперь был обновлён золотым навершием.

— Я служу моему будущему Владыке, Хэферу Эмхет, — прошептал он.

Ни намёка на гнев не отразилось на лице Великого Управителя — лишь тень глубокой озабоченности.

Писец расположился в углу зала, неспешно и тщательно разгладил лист бумажного тростника, разложил свои принадлежности.

Женщина из Таэху подошла к изголовью, почти любовно обняла ладонями лицо пленника и зашептала слова молитвы.