Александр Грозный. Исчадия Ада.

Александр снова попытался пробиться сквозь ауру сына, но и эта попытка не увенчалась успехом. Санька вздохнул.

- Ну, как ты, сын?

Сын улыбнулся. Глаза его смотрели по-младенчески, то есть без особого выражения ума или самостоятельности. Себя в таком возрасте Санька помнил с уже вполне себе сформировавшимся разумом. Он вспомнил, как сопротивлялся притязаниям молочного брата-медведя за мамкино молоко, и вспомнил чёткие картинки из той жизни, сохранившиеся в его памяти. Он уже в шесть месяцев не только ползал на четвереньках, но и лупил своего соседа по «общежитию» и вполне разумно тренировал свои мышцы, используя им самим выдуманные комплексы упражнений.

- Папа, - сказал Иван Александрович и челюсть у Адашева самопроизвольно отвалилась.

- Матерь Божья, - выдохнул он. – Кому сказать – никто не поверит.

Царь посмотрел на дворецкого.

- А ты кому-то рассказываешь, что твориться в моей семье, Данила Фёдорович? Смотри, прознаю, заточу в каземат. Ты же знаешь, я редко кого жизни лишаю, а вот свободы – это запросто.

- Что ты, государь! Нем, как могила! Мы и загородочку для дитяти во дворе сладили, чтобы он на травке играл, и никто на него глаз бы недобрый не положил. Такое дитя в диковинку, челядь бы работы оставила и сбежалась бы смотреть, как твой сын упражняется.

- «Значит, всё-таки упражняется», - подумал Александр.

- Как упражняется? – спросил государь.

- Да, как и ты нас, государь учил… Кувыркается, на руках ходит, по-пластунски ползает на животе и на спине, на руках отжимается.

- «Хорошо хоть не на кулаках», - подумал Санька.

- И даже на кулаках, - вздохнул дворецкий.

- «Вот, блять!», - мысленно выругался царь. - «Надо, действительно, глухим забором территорию огородить».

- Я ему и перекладинки сколотил, как у нас в Коломенском были. Чтобы на руках висеть, подтягиваться и руками ходить.

- И как, ходит, подтягивается?

- Очень любит, государь, подтягиваться и на руках по земле ходит… Любо-дорого посмотреть. Как скоморох на ярмарке.

Александр посмотрел на жёнушку.

- Ладно, Данила Фёдорович, оставь нас. И вы, охранницы за дверь уйдите.

Все чужие вышли.

- Что, Азушка, тяжкую ношу приняла, за меня замуж выйдя? Не ожидала такого подарка?

Александр показал сына, сидящего у него на руках.

- Не ожидала, муженёк. Не ожидала.

Аза вскинула глаза на мужа. Губы на её лице превратились в узкую линию, как, впрочем, и глаза.