Александр Грозный. Исчадия Ада.

При встрече Аза не кинулась Александру на шею, а Александр лишь поклонился, поприветствовав жену подобающими словами. Почему-то и он, и она чувствовали странную неловкость. Словно встретились в первый раз. На выручку пришёл Даниил Фёдорович Адашев, исполняющий функцию царского дворецкого, младший брат которого Алексей, остался управлять вместе с Владимиром Старицким Москвой. Сейчас они уже больше года находились в осаде мятежных бояр, противников земского уклада.

- Да обнимитесь вы уже! Что вы стоите, как не родные! - он подошёл ближе и придвинул своими огромными ручищами Александра и Азу друг к другу почти нос к носу, так, что тоненькая Аза упёрлась в Александра своими грудями третьего размера, а он, пытаясь отодвинуть свою грудь, уткнулся в жену вдруг воспрянувшим «телом».

Аза вспыхнула. Царь побледнел.

- Ты чего, Фёдорыч? Мы сами разберёмся, - дёрнулся он от жены, как от раскалённой печи.

- Вижу я, как вы сами разберётесь, - хохотнул младший Адашев, которому шёл всего тридцатый год и который мог себе позволить коснуться царя по причине их дружеской близости.

- Смотри, государь, какого богатыря нажили! – воскликнул Адашев, поняв, что его попытка сблизить отвыкших друг от друга супругов провалилась.

Царь осмотрелся и, увидев кикиморку, держащую на руках сына Ивана, шагнул к ней и протянул к сыну руки. Сын потянулся к отцу, наклоняя тело вперёд, и кикиморка по инерции была вынуждена несколько раз шагнуть вперёд. Александру даже показалось, что сын это сделал намеренно, как бы управляя воительницей.

Царь шагнул им навстречу, выхватил сына из рук няньки и подняв перед собой с удивлением и восхищением всмотрелся в голое тело сына.

- А почему голый? – спросил царь, обращаясь к жене.

- Так… Не терпит никакую одёжу, - сварливо пожаловалась она. – Срывает с себя рубаху. Сначала задирал её, чтобы ползалось лучше, а потом совсем перестал позволять его одевать. Так руками размашется, что и боязно становится. Ручки у Иванушки тяжёлые.

- Мамку бьёт? – возмутился царь.

- Да нет, Данила Фёдорович под руку нашему сыну попался.

Аза улыбнувшись посмотрела на Даниила Адашева, тот покраснел и, «кхмыкнув», сказал:

- Меня твой сын приложил однажды, государь, когда я попытался на него рубаху надеть. Прямо в глаз попал…

Адашев, видимо, хотел завершить фразу цветастым эпитетом, характеризующим младо-наследника, но сдержался.