Надпись на камне

Хоть он особо и не верил в колдовство, но как объяснить все это? Если она не читает его мысли – то что все это значит? Но здесь ведь даже не мысли! Откуда она могла знать про камень? И про какого-то «его», с которым я будто бы говорил во сне? Ведь об этом я точно не думал. Или все же думал - не осознавая этого?

- Так ты принесешь мне цыпляток? – беззаботная детская улыбка снова разлилась по лицу Лаймы, обнажив безупречно белые зубы. «Дева белозубая, сердце беззаботное», вдруг пронеслись в памяти невесть откуда взявшиеся строки.

- Принесу, - кивнул головой Ивар. – Но если я задержусь, где мне искать тебя?

- Здесь же, на берегу. Я буду ждать.

«Если ей так нужны цыплята, зачем просить об этом меня?» забираясь на коня, размышлял Ивар. «Почему самой не сходить на воскресный рынок в тот же Роктайяд?»

Разумеется, он не помчится сломя голову исполнять прихоти это чудаковатой Лаймы. По крайней мере, прямо сейчас. Сперва нужно догнать паломниц. А там посмотрим.

***

Не сразу, но Ивару все же удалось найти в люпиновом поле неприметную колею.

Только вела она не на юг, а скорее на восток. Эта ли дорога нужна ему? И спросить не у кого. Да и времени нет рыскать по деревенским домам в надежде достучаться до жителей. Все равно, рано или поздно эта дорожка должна повернуть на запад. Ну и путники могут подсказать.

Путники, однако, все как повымерли. То ли попрятались в тени от полуденного зноя, то ли этой дорогой и впрямь мало кто ходил. Ивар проскакал уже миль пять, но так и не встретил ни души.

«Накаркала, чертовка!» ругнулся он про себя, вглядываясь в безлюдные склоны пологих холмов. Ни возделанных полей, ни изгородей, ни виноградников – никаких следов человеческой жизни. Лишь все ближе подступают леса, постепенно закрывая собой горизонт.

Значит, их встреча не была сном. И тот поцелуй... Но как, как он мог забыть такое?! И Лайма эта тоже сказала – «про то, как ты мог забыть». Если в вине была подмешана некая травка забвения – то почему он забыл не всё, а только часть? Причем самую важную часть.

Но если это был не сон... Как он вообще осмелился на подобную дерзость? Да еще при Нельке. Или все дело в вине? И почему она не сопротивлялась: не убежала и даже не отстранилась? Обычно ведь в таких случаях отвечают либо пощечиной, либо взаимностью. А тут – ни то, ни другое. Как будто невидимая тончайшая стена разделяла их. Которую он не видел, а она – видела. И потому так смотрела. Но в том взгляде было не только сожаление, в нем была и надежда.