Письма израненной души

Письма израненной души

Мария Миритт

Глава 1

Опять одно и то же. Неужели король не устаёт отправлять каждодневно людей к нему на плаху? Генрих всё равно не сможет уничтожить всех оппозиционеров. Радовались за палача только стражники и, конечно же, завидовали ему: чем больше отрубленных голов, тем больше серебряных монет заработает мужчина.Фрэнк был главным палачом его Высочества. Он выполнял свою работу безупречно, практически без брызг крови. Многие считали, в том числе его обожаемая сестра, что талант аккуратно срубать головы достался ему от отца — Фрэнка Старшего.

В городе всё его боялись и уважали одновременно. Многим горожанам была интересна жизнь палача: сколько платит король монет? Тяжёлый ли топор? Как спится ему по ночам после совершенной казни? Фрэнку было всё равно на эти глупые вопросы и предрассудки. Не отвечая на них, он ещё больше порождал сплетни. Мысли палача были заняты другим: неужели у Генриха не колет в сердце, не дрожит рука, когда он приговаривает своих подданных к смертной казни? Но не только на короле этот грех, но и на Фрэнке тоже. Мужчина надеялся, что в аду сполна расплатится за свои поступки и мысли.Сняв чёрные печатки, Фрэнк сел на деревянный табурет и устало потёр переносицу. Тяжело. Сколько он ещё может отправить на тот свет, до того как окончательно сойдёт с ума? Каждый день палач видит эти измученные страхом лица. Скоро у короля совершенно не останется подданных, если не прекратит эти показательные казни каждое утро.Ещё раз устало вздохнув, Фрэнк встал, прошёлся по своей скромной комнате. Он был не беден, но предпочитал не жить в роскоши, считая себя недостойным этого. Мужчина медленными шагами мерил комнату, его чёрные, как смоль, сапоги неприятно скрипели, но палач не обращал на это внимание. Подбросив в камин дров, он посмотрел на паутину в верхнем углу комнаты. В таком непонятном состоянии Фрэнк всегда прибывал после утренней казни. Кроме смерти, возможно, невинного человека, он размышлял о жителях города, простолюдинах. Они принимали это как данность, даже с удовольствием ходили на такое зрелище.От этих мыслей палач провёл своей большой ладонью по тёмным жёстким волосам. Генрих советовал Фрэнку отрастить их и бороду, но тот предпочитал короткую стрижку и лёгкую щетину на лице. Его и так трудно было назвать привлекательным: высокий, крупный, уже за тридцать, с большим носом, узкими губами и густыми бровями, нависавшими так, что карих глаз практически не было видно на лице.