Полюдье

— Князь с митрополитом Константином винят меня во всех бедах, — тихо пояснила Софья. — Грозились отправить в монастырь. Я бы не стала противиться их воле, если бы не мои дети. Их забрал с собой Семарх.

— Семарган? — удивилась Эйда. Алексей поймал ее взгляд и ощутил, как сердце ухнуло в живот. — Я слышала о нем от моих друзей-иштаков, но даже не думала, что он связан с Глиницей.

Он совсем позабыл это имя, а когда-то его боялись даже произносить. Всадник на белоснежном коне, приносящий горе. Каган далеких болот, посмевший бросить вызов Ана Куллар.

Семарган.

Глава вторая. Дионисий

Исходив землю вдоль и поперек, Микола обрел веру в людей. Как бы ни был зол человек, Микола всегда находил в нем частичку, достойную милосердия. Не от того, что Микола был добр по природе, а потому как возделывал в себе любовь. Это был непростой путь: по юности лет Микола мог и накричать, и поколотить, и бросить в беде. За каждый свой грех не расплатился — расплачивается до сих пор, преумножая добро и свет.

Когда был дитём, приходили вещие сны: кто родится у матушки следующим, когда отелится корова и скоро ли пойдут дожди.

Дожди сбывались через раз, а телят и младенцев Микола всегда видел хорошо. Маленькие огоньки, тускло мерцающие в темноте — души еще не рожденных. Чем старше Микола становился, тем больше замечал: грустных лиц, усталых спин, сгорбленных под тяжестью воспоминаний. Они приходили ночью, а днем спали. Микола молчал и только глядел с печи по углам, где сидели девицы, загубленные его дедом. Дед уже давно упокоился, а девицы — нет. Про них Микола тоже никому не говорил.

Так и жил, пока не сбежал в монастырь: одним днем стало нестерпимо слышать голоса, которых больше никто не слышит. Думал, от Дьявола, мерещится всякое и приходят тревожные сны. В монастыре молился, молчал, прилежно учил Писание. Но нечистая не отпускала. В саду жил дух святого Дионисия. Микола встретил его однажды ночью, когда не мог уснуть. Удивился, спросил: «Откуда будешь, отец?» А Дионисий ответил: «Здешний я, как умер, так и остался».

Почему ходит неприкаянным на земле, сам не знал, но объяснил Миколе так: «Если я не с Господом, значит, на земле нужнее».

И так святой Дионисий начал учить Миколу вере и созиданию.

— И почему же ты ушел из монастыря, Микола? — спросил Борис, грея замерзшие ступни у очага.

— Нечего там делать человеку, желающему узнать мир; монастырь — все равно что крепость в осаде: выживает сам в себе и радуется, когда из-за стен получает на пропитание.