Полюдье

Он вытянул ноги под столом и откинулся на стену. А потом вспомнил, что в доме гостья, и выпрямился.

Посадница ела кашу помаленьку, набирая только на край ложки. Больше оглядывала избу и думала о чем-то своем.

— У тебя есть жена, Алексей Федорович? — наконец спросила она.

Обычный вопрос, чему удивляться? Дом слишком большой для него с Данилой, вот и спросила.

— Была. Похоронили год назад, — тихо ответил Алексей.

Софья кивнула. Взглянула на Закатный лик — красные лучи над входом в избу. За порогом — иной мир, мир смерти и мрака.

Люди были рождены во тьме, в нее и уйдут, но там, в Божьих чертогах, никому не пригодятся ни глаза, ни уши. Ибо душа человеческая выше телесного и познаëт мир через Божью благодать.

— Упокой Господь ее душу, — все еще глядя на закатные лучи, сказала Софья.

— Да будет так, — отозвался Алексей.

Обедали в тишине. Когда Ирина еще была жива, они тоже сидели вот так за столом: во главе — Чеглок, Алексей по правую руку, а Ирина по левую. Всегда ели молча, чтобы трапеза шла во благо, а не в праздность.

В Степи все было иначе: за едой старшие делились историями и советами. Младшим нужно было слушать внимательно и не перебивать. Так и в Аере на пирах — князь с дружиной говорит, а прочие молчат. Алексей всегда был из прочих.

Но теперь-то он старший в семье?

Потому что один остался.

Как и Софья Вольговна.

Может говорить. Вдовство — почтенная участь.

— Когда я был мальцом, знал Михаила Нежатича.

Софья с интересом взглянула на него.

— Он забирал меня из Степи, — продолжил Алексей.

— Привез к великому князю в Белоград. Но я по-вашему тогда совсем не знал. Михаил Нежатич пытался меня учить по дороге, но я думал о том, как бы сбежать. И все-таки он относился ко мне по-доброму. Пусть его путь к Господу будет легким и светлым.

— Я помню, — удивилась Софья, — Михаил рассказывал. Но я не ожидала, что тем мальчиком был ты.

— Иштаков в Аере много, но среди всех я единственный, кто ханов сын.

— Так ты заложник?

— Когда-то был. Принял веру — стал свободным человеком.

Софья кивнула, задумчиво посмотрела в пустую плошку из-под каши.

— Спасибо, что помянул Михаила Нежатича. Я хотела сходить в церковь, поставить свечи за упокой его и глиничан. Да только в Васильеве не найдется столько свеч, чтобы поставить всем.

— Ничего. Главное — душой быть с ними.

Алексей не знал, откуда берутся в нем эти слова. Будто не он сторонился церкви и боялся сойти за язычника. Вспоминал степных идолов и не мог уснуть, не проверив женскую половину дома.