Полюдье

К полудню приехал ее отец, купец Вольга Ильич. Жил он на правом берегу Сожи и славился тем, что хохотал до икоты и не скупился на добрые дела. Рыжий и коренастый, он походил на далеких северных гребцов, чья кровь давно разбавилась лесной, борянской. Вольга Ильич гордился своим родом: ремесленники и купцы, они многие десятилетия торговали глиняной посудой, а затем воском и медом по всей Соже, вплоть до Белограда, а там и по Белой реке. Доходили их ладьи и до древнего Дораполя, построенного эйдосцами много веков назад, и даже отправлялись за море в далекие страны.

За неделю до Полюдья отец отправился на свадьбу кума и надеялся вернуться как раз к празднику, да подзадержался на размытой дороге. А когда приехал, его встретили простоволосая дочь и безмолвные избы. Софья не плакала, молчала. Взяла его за руку и повела по пустым улицам.

— Матушку помянула? — тихо спросил он, будто чувствуя беду.

— Да, — ответила Софья. Кожух с мужниного плеча висел на ней мешком.

— А бабку с дедом?

— Да. Всех помянули, батюшка.

В доме посадника пахло смирной. Дети не носились друг за другом, перепрыгивая через лавки, а холопка Марфа не прикрикивала на них, тряся мокрым полотенцем.

Так в Глинице и поселилось горе. Однажды ночью оно переступило через порог и не спросило, можно ли остаться. Полынь и горицвет у дверей не спасли от несчастья: не задобрили мертвых, не утешили.

Вольга Ильич поехал за князем, а Софья осталась омывать тела.

***

В избе было холодно. Софья спрятала ладони в рукава, а ступни под лавку.

Отец прошел мимо, задевая ее колени полами шубы, и грузно опустился рядом. Лавка была слишком добротной, чтобы прогнуться под его весом, но Софье все равно так показалось.

Князь Всеслав Андреевич смотрел на них с другой стороны стола. Не старше шестнадцати, он сидел в Рожке всего второй год и еще не знал всех дел. Всë оглядывался на воеводу, стоявшего за его спиной, и ерзал на месте.

— Ну, рассказывай, Софья Вольговна, — кашлянул он. Отпил меда, чтобы смочить горло.

Снова оглянулся. Свет из маленького окошка золотил его светлые волосы, делая лицо еще моложе. А Софья думала о том, что нужно закрыть ставни, чтобы не дуло.

Руки мерзли, сколько ни растирай.

— Чего рассказывать! — разозлился отец. — Или вы думаете, это Софа сделала? Понятно же, что нечистая постаралась!

— Так вот и нужно разобраться, Вольга Ильич! — всплеснул руками князь. — Может, это все горцы?

— Ты, князь, прости, но это дурь, — покачал головой воевода.